— О чем ты говоришь, Небирос? — Лили поднялась с кушетки и напряженно посмотрела на него.
— Он исчез. Никто не знает, где он. Все дела он передал Грерии и Самаэлю. Грерия — официально его королева, но это лишь пост, не более того.
— Куда исчез? — язык не слушался Лили.
— Мы не знаем, — Небирос ощущал себя виноватым, но от этого Лили не становилось легче. Она почувствовала, как внутри нее растет холодная огромная пропасть, которую ничем не загородить.
— Но есть же демоны-переносчики, в конце концов, ведьмы…
— Никто, — Небирос выделил это слово, — не знает, где он.
15
Далеко в черных скалах, граничащих с долиной, острыми пиками упирающихся в багровое небо, почти всегда было темно, и дым с гарью устилали все пространство на десятки метров над землей. И из этого мрака иногда выныривала огромная голова с огненными глазами, и бесследно скрывалась в нем вновь, будто мираж, рожденный причудливыми формами дыма. Даже в долине давно перестали вспоминать об аспидах и считали их лишь красивой легендой, преданием прошлого. Кто-то поговаривал, что они существовали на самом деле, еще задолго до капхов. Но большинство считало, что все рассказы о них были лишь отражением человеческих страхов, пририсовавших обыкновенным демонам огромные туловища с шипами вдоль позвоночника, изворотливые лапы с когтями и плюющиеся пламенем головы. И, конечно же, непроницаемо-черные крылья, поглощающие свет.
— Гарус, ти шаи кхра а'катон, — позвал голос. И голова вновь с любопытством вынырнула из дымного небытия.
— Это я, Гарус, — голос звучал глухо и устало.
— Я знаю, — оскалилась голова, — кто еще, кроме тебя, разговаривает с аспидами.
— Ты в хорошем расположении духа, как я погляжу.
— А чего мне грустить? В моем мире ничего не меняется. А в твоем?
— В моем, — эхом-полувздохом пронеслось меж скал в ответ.
— Ты зачастил.
— Раз в сто лет — по-твоему, зачастил?
— Эти ваши лета… Ты знаешь, как они мне чужды.
— А что в твоих скалах, Гарус? Чем измеряешь время ты?
— Размышлениями.
Гость усмехнулся, и оба они вновь замолчали, только вслед за головой из тумана теперь показалась длинная шея и мощное тело, которое мягко опустилось у ног пришедшего.
— Как ты выдерживаешь один?
— Я так давно сам, что уже не помню, как это — по-другому. Все стирается, даже наша вечная память, — голова повернулась и сплюнула в сторону порцию огня.
— Я помню, Гарус.
— Тогда твоя голова лучше, в моей слишком много гари, — чудовище скрылось на секунду в тумане и появилось снова, хлопнув в воздухе крыльями.
— Твои крылья — словно средоточие тьмы, затягивающие, как черные дыры.
— Полотна, хозяин, полотна, — поправил аспид. — Ты так поэтичен сегодня. — Его пасть раскрылась и схлопнулась с лязгающим звуком, а шея несколько раз вздрогнула, будто от кашля. Аспид смеялся. — Желаешь прокатиться?
— Да.
— Куда же?
— К горам Азура.
Чудовище покачало головой, выражая свое неодобрение.
— В тех горах есть нечто, что даже мои крылья не способны истощить.
— Разве может существовать подобное? — ухмыльнулся гость.
— Так ты знаешь, — произнес аспид и склонил огромную голову. — Потому и пришел? Потому, что больше никто не сможет и не посмеет приблизиться к нему?
— Вот видишь, мой мудрый Гарус, ты сам знаешь все ответы.
— Но я не знаю, зачем тебе это? Поделишься, скажешь старику?
— Не прибедняйся, из нас двоих не ты старик.
— Да уж, — и Гарус закашлялся, отплевывая сгустки едкого дыма. — Так все же?
— Не по годам ты любопытен.
— Лошадка ездовая в праве знать.
— Ты не устал еще играть?
— Нет, только ждать и спать.
Гость похлопал аспида по блестящей черной шее и улыбнулся.
— Пора прогуляться.
— Что ж, запрыгивай, — шея изогнулась под рукой хозяина и приблизилась к земле.
Гость легко оседлал аспида и провел ладонями по его идеальной шкуре, больше похожей на шлифованный гранит, такой же гладкой и отливающей.
— Мы не будем глупо смотреться? Ведь уже никто не верит в драконов, — заметила голова, повернув большой глаз к хозяину.
— Гарус, ты слишком мнителен.
— Весь в тебя.
— Иногда мне кажется, что языком ты хлопаешь куда лучше, чем крыльями.
Тело Гаруса напряглось, мышцы дернулись, и они легко взмыли в воздух, выныривая из клочьев тумана и временами снова погружаясь в его необъятные поля.