— Что тебе нужно от кокона? — голос аспида почти растворялся в тумане, и звуки оседали на предметах, словно капельки воды.
— Так ты знаешь о нем, старый прохвост. — Ник вздохнул, крепче ухватившись за шип на спине Гаруса, когда тот заложил очередной вираж.
— Знаю, — согласился аспид. — Так что тебе нужно?
— Смерти, — ответил Ник, и аспид едва не перестал махать крыльями, отчего они чуть не рухнули камнем вниз.
— Снова шутишь в своем отменном черном стиле?
— Нет, — Ник почти безразлично пожал плечами.
— Но почему? — голос аспида наполнился новыми оттенками и переливами, будто сотни глоток дули в тысячу труб разной величины.
— Не нужно демонстрировать мне свой громовой глас, Гарус. Мне просто все надоело.
— Настолько? — тело Гаруса изогнулось, словно он хотел заглянуть Абе прямо в глаза.
Ник вздохнул.
— То, чего я хочу больше всего, не выходит по-моему. А без этого я не хочу продолжать.
— В этом ты весь, — прокомментировало чудовище. — От начала и до конца. Готов создать другой мир, лишь бы все было по-твоему. А если и там не сложилось, что ж — в конце концов, можно и от этой затеи отказаться. Ты — большой ребенок, хозяин, просто большой ребенок.
— Дети тоже умирают, Гарус. Я слишком долго играл в эти игры.
— Но зачем кокон? Взойди на небеса, и светлые уничтожат тебя с превеликой помпой и радостью.
— Делать им на прощание такой подарок? Они не заслужили, — взгляд Ника засветился пренебрежением и легкой вариацией на тему высокомерия.
— А кокон чем лучше? Это ведь тоже творение их рук.
— Нет, если его кто и сотворил, то Он сам.
— Так вот оно что, — вздохнул аспид, — вот в чем настоящая причина. Ты ищешь покаяния у Создателя, и знаешь, что Он никогда не примет его у тебя, потому отправляешь ему дар, который нельзя вернуть.
— Много ты понимаешь, ящерица, — раздраженно откликнулся Ник.
— Много, хозяин. Лучше я скажу тебе это сейчас, чем ты поймешь то же самое, когда будет слишком поздно, и ты застрянешь в сияющей ловушке. Так что, возвращаемся? — голова мотнулась в обратную сторону.
— Нет.
— Значит, есть что-то еще? — после минуты молчания, наконец, снова не выдержал аспид.
— Кто-то.
— Пфф-ххх, — аспид едва не подавился, откашливая клочки дыма. — Быть не может.
— Как и аспидов, — тихо отозвался Ник — спроси у любого демона.
— Да уж.
— Что молчишь? — теперь через минуту не выдержал Ник, когда аспид так ничего больше и не добавил.
— А что тут говорить?
— Как — разбирать мои поступки, давать мне бесценные советы, комментировать.
— Раскаяние в купе с любовью… — аспид помолчал, — неизлечимо.
16
— Никто, — Небирос подчеркнул это слово, — не знает, где он. Да и распространяться не стоит, чтобы история не повторилась.
— Ведьмы, — прошептала Лили, вспоминая ту катастрофу, что случилась в другой жизни.
— Они спокойны, пока во главе находится Грерия.
— Он специально выбрал ее.
— Верно.
— Но почему Самаэля, а не тебя или брата? Того, кто помнит и не допустил бы старых ошибок? — Лили откровенно нервничала.
— В последнее время он делал несвойственные ему вещи.
— Небирос, ты чего-то не договариваешь. Насколько он изменился? — в ее памяти услужливо всплыли слова Уриэля о безвозмездном подарке и ангелы, начищающие до блеска свои мечи вместо того, чтобы сражаться.
— Мне сложно судить. Мы не так уж много говорили. Лили, — он вскинул лапы кверху, — я бы не молчал, если бы знал, где он. Ситуация сильно ухудшится, если о том, что он исчез, узнает кто-то еще.
Лили покачала головой. Ее сейчас больше волновало, что с ним могло что-то случиться. Но, с другой стороны, кто она такая, чтобы решать, где ему быть. В конце концов, он мог загулять на поверхности, как Самаэль. Только в это почему-то не верилось. В тот раз, когда он выходил встретиться с Грерией, он угодил в ловушку. Где была гарантия, что это не произошло снова? Могло ли ее падение настолько ожесточить светлых, что они решили отыграться на нем? Или это была неизбежность, которая повторялась из жизни в жизнь?
— Мне надо поговорить с Грерией, — голос Лили прозвучал серьезно и сосредоточенно.
Изумрудные глаза встретили ее взгляд.
— Ты знаешь, где ее искать, — отозвался он, и Лили застряла, не в силах отвести от него глаз. Целый мир, казалось, светился в этих полусферах, — притягивал, согревал, дарил надежду и утешение от всех бед, что окружали в реальности. Тихая гавань изумрудного цвета, с плеском гипнотических волн.