— Недосягаема для нас, — закончил за него Петра. — Даже пойди мы на такое безумие, нас остановят в колодце.
— Колодце… колодце душ? — переспросил Синглаф, и сразу несколько ангелов тревожно взглянули на него в ответ. — Она говорила о нем. Демоны, Джаред и его дети…
— Все верно, — кивнул Уриэль. — Нам не пройти дальше.
— Значит, выхода нет? — в отчаянии произнес Синглаф.
— Мне кажется, тебе стоит спросить дома, на седьмых. — Мягко ответил Уриэль, беря Синглафа за руку. И теплая сила вместе с верой потекла через его руку к светлейшему, избавляя от адской копоти. — В этой ситуации мы — увы, не те, кто может помочь. Тебе следует спросить дома.
— Дома, — лицо Синглафа начало светлеть. Казалось, он, наконец, услышал Уриэля. И, вспыхнув ярким светом, его силуэт растворился в пространстве, чтобы возникнуть вновь на седьмых небесах.
— Тьма сильно ослабила его, — пробормотал Уриэль, глядя на пустое место, на котором еще недавно стоял светлейший.
— И мы просто будем ждать? — мрачно спросил Рамуэль. — И ничего даже не попытаемся сделать?
— Ты знаешь, — обернулся к нему Уриэль, — все, что мы можем — это развязать войну с демонами в колодце.
— Пусть так, может, это отвлечет их внимание от нее.
— Мы все равно не успеем вовремя, — произнес Илиэль. — Быть может, обмен? Если она еще жива.
— Снова обмен, — тяжело выдохнул Уриэль и задумался.
— Если это единственный выход, я готов, — шагнул вперед Рамуэль. Рука его уже привычно сжимала рукоять меча, пальцы трепетали в ожидании боя.
— Не глупи, — остановил его старший.
— Все возвращается на круги своя, — упрямо закончил ангел, а Уриэль лишь неодобрительно посмотрел на него. — Как думаешь, это была ловушка? Он нарочно схватил светлейшего для того, чтобы вернуть себе утраченное, Лили?
— Я знал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — покачал головой Уриэль, — все эти души, подарки. Он специально сделал это, чтобы мы размякли. И кто знает, какие сюрпризы ждут нас теперь внизу.
— Он мог ее схватить в первый же раз, — произнес Петра, и вокруг воцарилась тишина.
— Что значит, в первый? — нарушил тишину Уриэль.
— В тот раз, когда ее отправили с посланием. Именно после этого визита ее прислали к нам.
— Почему ты не говорил об этом? — от волнения с трудом произнес Уриэль. Все ангелы в напряжении замерли, ожидая ответа.
— Это был личный разговор, — ответил Петра, опуская голову.
— Что она еще говорила? — спросил Уриэль.
— Больше ничего. Но я понял, что она помнит не только обмен…
— Если он хочет обмена, мы скоро узнаем об этом. — Тяжело произнес Уриэль. — Но все это как-то не стыкуется. Петра прав, если бы он хотел, то не выпустил бы ее в первый раз.
— Первый раз она была посланником. А второй — действовала на свое усмотрение, — предположил Илиэль.
Но Петра покачал головой.
— Синглаф тоже был посланником — и что? Падший никогда их не удерживал. Что случилось на этот раз? Он ждал армию, а пришла она? Он разозлился и уничтожил ее?
— Возможно, — отозвался Уриэль. — Но скорее, те, кто спустились, узнали что-то, чего никто не должен знать. И потому он никого больше не выпускает.
— Что, например? — не выдержал Таната.
— Например, то, что они готовятся к войне, старый я дурак.
Ангелы переглянулись между собой.
— Он никогда ничего не делает просто так, — покачал головой Уриэль, раскаяние проступило на его лице. — И ты ведь мне тоже это говорила, девочка. Дурак, старый дурак…
— Но как же Синглаф? Он ведь ничего об этом не говорил! — воскликнул Рамуэль.
— Он никогда не был там раньше, ему не с чем сравнивать. Он мог даже не догадаться, что что-то из того, что он видел — важно. Таната, — Уриэль обернулся к ангелу. — Ты пойдешь к Синглафу. Нет, никаких возражений, — он поднял руку, останавливая поток слов, готовый вырваться у юноши. — Ты должен узнать все до мелочей из того, что приключилось с ним внизу.
Таната нахмурился, но кивнул.
— А вы, — обратился Уриэль к остальным, — хватит игр, готовимся к бою.
И одобрительный гул разнесся среди холмов.
20
Руки Джареда обнимали ее нежно и трогательно, не желая отпускать, пока Лили не почувствовала себя полностью неловко.
— Джаред, — произнесла она, мягко выворачиваясь из объятий старика.
— Я так рад видеть тебя, — прошелестел он. — И мои дети — тоже.