22
Синглаф снова укрылся в уединении, не в силах говорить с братьями о том, что случилось. Он молился и молчал, слушая и внимая Небесам, но ответом ему была лишь тишина. Возможно, оттого, что тьма повредила его восприятие, а возможно, из-за чувства вины по отношению к Икатан, которое не покидало его.
— Марк, — поприветствовал он пришедшего по его зову брата.
Бывший монах был как всегда угрюм и молчалив.
— Да, Синглаф.
— Я хочу, чтобы ты отправился на землю и удерживал души умерших от колодца так долго, как только мог.
— Это вызовет войну, — холодно отметил Марк.
— Да, — в тон ему отозвался Синглаф.
— Мы развязываем войну с адом? — удивился Марк.
— Мы должны вынудить их к диалогу.
— Из-за вашей неудавшейся миссии?
Синглаф передернул плечами, но не нашелся, что ответить по поводу своего позорного провала.
— Это не Его воля. — Наконец, сказал Марк то, чего больше всего боялся Синглаф.
— Откуда тебе знать? — вспылил он.
— Вы больше не слышите его, ведь так? — Спросил Марк с той же интонацией, словно Синглаф ничего не отвечал только что.
— Нет, — сознался Синглаф, опустив голову и не в силах больше смотреть на правильного и прямолинейного Марка.
— Тогда вам стоит какое-то время провести на вторых, — заметил Марк.
— А может, сразу отправиться в ад? — снова вспылил Синглаф, но усилием воли заставил себя успокоиться.
— Вы не в себе, наставник, — проговорил Марк, глядя на него долгим взглядом. — Вы отравлены, и вы бы это поняли, если бы были в состоянии.
— Неужели я повторю ее путь? — в страхе произнес Синглаф. — Неужели я обрек ее на это своим поручением?
— Нет, не повторите, — утешил его Марк. — Вы исцелитесь. Она тоже исцелилась, по-своему.
— Ты считаешь ее темной? — спросил Синглаф.
— Светлейшей из темных, — ответил Марк, и, подумав, добавил, — и темнейшей из светлых.
— Как это понять?
— Она — связующее звено между нами. Хрупкий мост, соединяющий небо и ад.
— О чем ты говоришь? — Синглаф отклонился и едва не в ужасе посмотрел на Марка.
— Сострадание, изливающееся прямо во тьму. Кто из нас может это? Мы отгородились от них. Они — от нас. А она — стучится всюду, и всюду ее слышат.
— Ты говоришь, что мне не нужно ее спасать?
— Я говорю: молитесь о ней, она спасет всех нас. — На этих словах Марк молча развернулся и вышел, словно беседа была окончена.
23
Порывы ветра подымали песок в воздух, но Лили не замечала сотен иголок, толкающихся в ее кожу, и осыпающихся вновь вниз к ногам. Ее душа почти слилась с окружающим пейзажем, и такими же багровыми сполохами в ее сердце вспыхивала боль от безысходности происходящего. Если бы сейчас на нее напали гончие, она не стала бы сопротивляться. Погибнуть — это было бы так просто, почти что утешением в сравнении с тем, что происходило: с этим болезненным осознанием бесполезности и бессмысленности всего, что она сделала. Прав ли был Небирос? Если снова вернуть время вспять, и если в этом новом варианте она будет… Лили задумалась: она уже была в аду, была на небе — где ей еще следовало бы быть, чтобы дать шанс событиям измениться? Самому главному событию: Нику и кокону? Что могло бы удержать их друг от друга? Может, ей следовало войти в кокон с мечом, и убить себя внутри него, тем самым осквернив кровью, разрушив? Пусть бы ее больше никогда не было, но не было бы и проклятого кокона. Ник был бы свободен… Был бы? Лили едва не взвыла, вспомнив о том, что память о произошедшем рано или поздно все равно настигла бы его.
Усевшись на камень возле целой плантации серых грибов, Лили машинально засвистела, словно в ответ на очередной порыв песчаного ветра. И ей тут же отозвался высокий протяжный свист, а затем из песка и пыли, витающей в воздухе, показалась огромная голова с глазами-блюдцами.
— Рада тебе, здравствуй, — как можно отчетливее подумала Лили, и голова, на миг замерев, кивнула.
— Ты знаешь нас? — спросила голова, с интересом глядя на нее.
— Да, — просто ответила Лили.
— Откуда грусть? — спросил василиск, укладываясь кольцами рядом с ней.
— Ник, — ответила она, рисуя его в ловушке из света.
— Кокон, — дернулся василиск от картинки, и Лили поняла, что он отлично понимает, о чем идет речь, и даже обладает в сознании определением этого объекта.
— Откуда ты знаешь? — едва не запутала Лили змея сложность своего вопроса.
— Аспид, — коротко ответил он, вновь успокаиваясь и кладя голову на туловище.
— Кто? — Лили силилась вспомнить, о ком идет речь, но определенно ничего не находила похожего в своей голове. И тогда василиск милостиво предоставил ей картинку огромного черного дракона с антрацитовыми крыльями.