- Не знаю точно, но нам лучше уйти.
- Стоит ли. - Рамуэль нервно зашагал по комнате. - Он погубил нескольких наших, он ранил Илиэля. Если и есть демон, которого стоило бы остановить, то это Небирос.
- Рамуэль, - Лили не могла поверить, что он снова взялся за старое. - Не нужно, прошу тебя, просто уйдем. - И Лили невольно с опаской посмотрела на Софию.
Рамуэль уловил ее взгляд.
- Прости, - снова смягчился он. - Просто я хотел бы... хоть что-то сделать правильно. - Он вздохнул, глядя на незнакомую девушку в комнате. - Мы уйдем, и о Софии никто не узнает.
- Хорошо, - Лили поднялась, помогая им собраться. - Идите в дальние комнаты на границе седьмых коридоров, там много пустующих покоев. Пусть не очень чисто и уютно, но мы это исправим, верно ведь? - Она улыбнулась им обоим. София стояла посреди комнаты, сложив руки - ей нечего было собирать, она лишь со слабым интересом наблюдала за Рамуэлем, а на лице ангела застыло напряженное выражение, словно он сдерживался, чтобы не взорваться. Когда он совсем близко прошел рядом с Софией, задев ее краем своего кожистого черного крыла, девушка отшатнулась.
- Не бойся, все в порядке, - успокоила ее Лили, а затем всмотрелась в ее расширившиеся от ужаса глаза повнимательнее. - Ты знакома с такими, как он?
Девушка покачала головой, но глаза ее, ставшие еще шире, выдали правду.
- Ты видела Самаэля? - Спросил ее Рамуэль, перестав собираться.
Девушка молча кивнула, не в силах больше отпираться, и слезы вновь покатились из ее глаз.
- Он... он взял тебя? - Неуверенно спросил Рамуэль, и видно было, что ему тяжело даже спрашивать о таком, не то, что думать, но он знал, какая слава ходила о падшем.
- Нет, не он. - Прошептала София.
- А кто? - Почти хором спросили Лили и Рамуэль.
- Бел, - прошептала она еще тише.
- Кто такой Бел? - спросила Лили.
Рамуэль лишь сделал ей знак помолчать и пояснил:
- Уцур.
- Уцур? - Лили растерянно смотрела на девушку и не могла понять, как он мог быть тем, кто взял ее силой, если она видела его печаль, и все эти рисунки, разбросанные по его комнате. Так что же, то, что она приняла за любовь, было не более чем муками совести за совершенное?
- Я сама виновата, - неожиданно произнесла девушка, вытирая слезы и подымая глаза. Теперь в них появилось нечто более похожее на волю к жизни. - Он был неравнодушен ко мне, а я солгала ему. И все испортила. Он не смог простить. - Призналась София.
- И он вернул тебя в слои? - В ужасе прошептала Лили.
- Да. - Кивнула София. - Если бы я не предала его, он оставил бы меня с собой.
- Зачем же тогда? - Лили не находила слов.
- Я хотела выжить, и мне тогда казалось, что любая цена хороша... - произнесла София, начиная сердиться на себя. - Я не хотела вспоминать. - Она покачала в отчаянии головой. - Я старалась все это забыть. Понимаете? Самое страшное - помнить, что могло бы быть, и чего уже никогда не будет.
- Успокойся, девушка, - произнес Рамуэль, - ты выбралась из слоев, и мы не вернем тебя обратно.
- Дело не в этом, - София бессильно опустила голову.
- А в чем? - Изумился Рамуэль.
- Она любит его. - Ответила за нее Лили.
Рамуэль бросил на нее удивленный взгляд.
- Рамуэль, - вздохнула Лили, - это то, о чем я тебе говорила. Все не так однозначно, как вы думали. Не все черное - черное, а белое - белое.
- Ты мне это говоришь? - невесело усмехнулся он, разворачивая черные крылья и сворачивая вновь. - Пора уходить.
- Идите, - кивнула Лили, - а я останусь.
- Зачем? - Рамуэль остановился на полушаге.
- Небирос поймет, что здесь кто-то был. - Пожала она плечами. - Я объясню ему, чтобы он не искал виновных.
Рамуэль молча согласился, хотя ему и не нравилась эта идея, подхватил Софию за руку, и они вышли.
Когда эти двое, наконец, ушли, Лили дала волю эмоциям. Она вернулась на кровать, и отпустила столь долго сдерживаемые слезы и всхлипывания. Она сама не понимала, как ей удалось продержаться и говорить о каких-то других делах, ничем не выдав себя. Ее тело жгло от унижения и обиды, огромные ручищи, казалось, продолжали срывать с нее одежду. Она все еще была замотана в проклятую простыню вместо привычных брюк и рубашки. Такая уязвимая, готовая плакать на плече у Абы, и его холодный голос, презирающий и ненавидящий.
- Лили, - голубые фасеточные глаза мерцали в полумраке комнаты, одна из его жилистых лап бережно коснулась ее плеча. Прикосновение его лап было ни капли не похоже на человеческое, и оттого не напоминало ей о недавнем происшествии. Лили бросилась к его меховому телу, прижимаясь, крепко обнимая его руками.