Девушка ступала по земле, что почти всюду была выжжена. Время от времени по ее поверхности проносились перекати-поле - шары из сухих веток размером с голову. Ветер путался в ее волосах и шептал что-то неразборчивое на ухо. Она вздрагивала, оборачивалась, но позади никого не было - все та же степь и катящиеся кусты.
Девушка не помнила ни кто она, ни откуда, ни куда идет. Ее ноги передвигались по привычке: сначала подымалась одна, затем за ней следовала другая, и если бы она остановилась, быть может, не вспомнила бы даже того, как идти дальше. Наконец, пейзаж стал меняться, появились деревья и трава, и она увидела человека, сидящего на груде камней у развалин, рядом стояли палатки, и их свободные полотнища хлопали на ветру.
Она подошла молча к нему, и присела рядом, также не говоря ни слова, потому что ей неведомы были слова, пока он не заговорил.
- Вы пришли издалека? Я рад, что вы разделите со мной эту ночь.
Она осмотрелась вокруг, и подумала, что ночь здесь всегда, вернее, вечные сумерки, но не стала ему возражать.
- Меня зовут Марк, - произнес он.
- Лили, - ответила она и вспомнила свое имя. - Вы здесь один?
- Мы всегда одиноки, Лили, - его глаза светились умом, коротко остриженые вьющиеся волосы окаймляли высокий лоб. - Где бы мы ни были, мы всегда одни.
- Я помню других, другие лица, жизни, - она запнулась, потом вопросительно взглянула на него. - Мы умерли?
- Возможно. - Произнес он, склоняясь, чтобы окунуть перо в чернила.
- И вас это не беспокоит? - Взволнованно заговорила она.
- Какой в том смысл? - заговорил он. - Я слышу вас, а вы - меня, мы говорим, - что изменилось? Все остальное - только слова.
- Но это неправильно. У меня что-то было, что-то должно было быть, - на ее лбу пролегла складка, - столько планов, столько дел, только не могу вспомнить, каких...
- Все совершается согласно природе, а значит, не может быть ошибки.
- Но я ведь не стара, - девушка осмотрела себя, - и не больна.
- Что изменилось бы, уйди вы в преклонном возрасте? - Спросил он.
Лили пожала плечами - она не была уверена.
- Я бы успела намного больше, возможно, тогда в моей жизни был бы смысл.
- Смысл есть только здесь и сейчас, - произнес он, - все остальное - ложь. Мы даем себе клятвы и заверения, что с завтрашнего дня станем другими, что мы начнем, сотворим, изменим. Почему не сегодня? Ведь мы не властители завтра, завтра - не существует, есть только здесь и сейчас.
- То есть вы хотите сказать, что я всегда была здесь с вами? Но я помню, что есть что-то помимо здесь и сейчас. - Возразила Лили.
- И что же это?
- Просто я... у меня что-то с головой, я не могу вспомнить.
- Лили, - теперь его глаза смотрели печально, - уходя, мы все теряем только настоящее. Сейчас мы не можем ничего изменить, потому что потеряли его.
- Но мы же сейчас говорим с вами, значит, настоящее существует, здесь, рядом с нами, в нас.
- Боюсь, это все иллюзия. - Произнес он, откладывая перо и пергамент в сторону. - Я всегда предпочитал перо оружию, и что? Я декларировал множество истин, а дошел до единиц из них, если вообще дошел.
Лили повернула голову к палаткам, потому что ей показалось, что оттуда донеслись голоса и стоны, но они по-прежнему были пусты.
- Кто вы, Марк? - Спросила она. - Я не встречала раньше такого, как Вы..
- Я принадлежу к философам, киникам, - ответил он,- и почитаю своими учителем Миопия. Я с юности привык к простой жизни, - он махнул рукой в сторону палаток, - так что меня не тяготит место, в котором я очутился.
- Увы, - извиняющимся тоном произнесла она, - я никогда не слышала о вашем учителе.
- О, он был рабом, - ответил Марк, - но за его взгляды хозяин изгнал его прочь, как сумасшедшего. - Он рассмеялся и вновь потянулся к перу. - Он говорил, что весь мир - безумный театр, сон, видение, и никто не понимал, насколько он был прав.
Лили показалось, что почва под ее ногами качнулась, и мир вокруг действительно был лишь гигантскими театральными подмостками. Вот замерли декорации в виде палаток вокруг, застыла на небе картонная луна, и вскоре на сцену выйдут актеры и начнется спектакль.