Среброликая шевельнулась:
— Не прячься от меня за мыслями о старой мести, — с ехидцей промолвила она. — Бесполезно. Ты открыт для меня, Шелтон, полностью. Я знаю твои истинные деяния и истинные чувства.
— Гм…
— Почему я тебя поддерживаю? Потому что этот путь наименее опасный для Сенты из всех возможных в данный момент путей. Увы, Вселенная отвернулась от Сенты. Для нас пришло время потерь.
— Что вы сказали стражу, заступившему нам путь?
— «Сейчас ты отойдешь. Но запомни свой выбор, запомни тепло родного пламени у себя за спиной, страж, запомни глаза врага впереди…»
Шелтон холодно усмехнулся.
— Это вы отправили нам сообщение: «Планета закрыта…»? — почувствовав прилив злобного вдохновения, спросил он. — Сообщение было отправлено с Сенты.
— Я.
— Вот как. Откуда у вас аппаратура? Чья?
— Наши всевидящие порой перехватывают покалеченных роботов-разведчиков ваших врагов — джийан. На одном из них я нашла устройство, позволяющее связываться с адресатами в разных концах Вселенной. И отправила заговорщикам свое мнение об их заговоре.
— Я недооценивал сенторианских телепатов: ваши возможности поистине огромны! Вы даже выучили наш язык: сообщение было отправлено на земном наречии.
— Я знаю многие языки Вселенной, но я не самый сильный провидец. Я опередила своего наставника, но моя юная ученица опередит меня.
— Я вас не понимаю, Деала. Вы угрожали нам в сообщении, но в моем случае не позволили страже привести приговор в исполнение.
Деала откинула вуаль в сторону, открыв лицо. Кожа старой всезнающей отливала чистейшим серебром, слепые глаза были закрыты, мимика почти застыла, рот кривился в мстительной усмешке — металлическая маска! Шелтон не был трусом, но он отступил на шаг от этого воплощения космического возмездия.
— Я обращалась не к тебе! Я постаралась заронить зерно сомнения в мысли твоих сторонников. По твоей печали вижу, что мне это удалось. Что, дети засомневались, стоит ли лететь к тебе, Шелтон?
На площади веселился народ Сенты. Маленькие горбатые создания с фигурами песочных часов и длинными худыми ногами, такие далекие от идеала красоты землян, танцевали, бережно держа свои надежды и мечты в чаше красного цветка в ладонях. Да, танцуйте осторожней, ни капли счастья не должно пропасть, ведь до следующего восхода Кана так далеко! — Шелтон безучастно наблюдал за сенторианами. Он давно выжег в сердце все привязанности, все ненужное милосердие и опасное сострадание, также как вся старая команда «Красавицы». Сента лишь материал, косный, бессмысленный сам по себе, материя, из которой надлежит выковать оружие мести и разрубить, наконец, цепи своего долга… — Шелтон долго убеждал себя в этом — и убедил. Только на уровне ощущений все же что-то осталось. Эта горечь и сухость, от которых перехватывает горло, эта странная болезненная чувствительность кожи под комбинезоном.
— Нет, они прилетят. Вы написали: «вашего дома нет нигде во Вселенной», — тихо сказал Шелтон. — К кому вы обращались? К землянам? Наша планета погибла, и замены ей не найти?
Всезнающая усмехнулась — должно быть, так усмехаются богини судьбы:
— Я обращалась к твоему дитя, Шелтон.
— Подождите. Как следует трактовать ваши слова? К которому из моих детей?
Но Деала уходила. Она вновь скрыла лицо под вуалью, серебристое покрывало зашелестело по лестнице вниз и все затихло. Шелтон лбом прижался к узорчатой стене купола, бесполезным движением пытаясь охладить разгоряченную кожу. Дрожа, как в лихорадке, он смотрел на искреннее веселье маленького народа, еще не знающего, что Вселенная оставила их Сенту, что Кан одарил их счастьем в последний раз и на краткий срок. Танцуй же, Сента!
Джийя 3
Джийя
Роума вцепилась одной рукой в подлокотник кресла, а другой в руку Ардина. Подавшись вперед, лицом чуть не касаясь стекла, она смотрела на корабль землян, зависший над планетой-странницей. Но ошеломительное впечатление на джийанку произвела не «Красавица», маскирующаяся сегодня под залитую лавой вулканическую планетку, а маленький крестик истребителя, отделившийся от корабля-шара и с деловитым видом направившийся к планете-страннице, колыбели ураноса.
— Они там! — прошептала Роума. — О, я все бы отдала, чтобы увидеть их! Все!
— Отдавать вам нечего: у вас ничего нет. Но есть, что рассказать, — с нажимом сказал Ардин. Ужасно хотелось отцепить пальцы Роумы от своего костюма, и даже не потому, что он опасался, что хватка джийанки повредит его наруч. Для работы с мониторами Ардину требовались все руки.