— Константин Дмитриевич, заприте этот мусор где-нибудь, позже им займусь, — произнес я, бросая тело в сторону Ларионова. Тот до сих пор не мог поверить в увиденное, но быстро схватив Волкова за шкирку, поволок его куда-то в сторону.
Не было ни слёз, ни многословных реплик, ни признаний в вечной любви. Были лишь мужчина и женщина, отец и мать.
— Здравствуй, Алиса… — хрипло выдал я, мгновенно заключая девушку в свои объятия, от которых та задрожала еще сильнее, словно раненая лань, а после вцепилась в меня, как утопающая в единственный плот посреди моря. — Прости меня, милая. Я опоздал, я не сдержал данное тебе слово…
— Я знала… я чувствовала, ты не мог так просто нас оставить… твоя бабушка, всегда говорила, что ты жив, и я лишь верила в это… — еле слышно зашептала она, а через миг не сдержалась и всё-таки заплакала.
— Не надо, не плачь. Всё кончилось. Теперь все будет хорошо, — шепотом проговорил я ей на ухо, от чего она вновь вздрогнула, но не от испуга, а от всепоглощающей нежности, что я пытался излучать. — Ведь ты подарила мне замечательного сына. Теперь точно всё будет замечательно. Иначе быть не может…
— Ты уже…
На её замечание я лишь кивнул, с нежностью поцеловал ту лоб и ловко подхватил девушку на руки и зашагал в сторону дома, лишь тогда она всё-таки подняла на меня робкий, заплаканный и виноватый взгляд и бледной рукой коснулась моего лица.
— Тебе тоже пришлось не сладко и гораздо сложнее, чем мне, верно? — вновь прошептала она. — Расскажешь, что с тобой произошло?
— Это ерунда, разумеется, расскажу, — улыбнулся я ей. — Стоп! Или теперь я не так хорош для тебя?
— Не мели чепухи! — хлопнула она меня в шутку по груди. — Четыре года назад ты уже был лучше всех, а сейчас стал просто неотразим, — и Алиса впервые за всё время показала след слабой улыбки на лице. Глаза наполнились знакомым сияющим голубым светом и в очередной раз, коснувшись моего лица, та подалась вперед и прижалась своими губами к моим.
И в этом поцелуе была вся невысказанная горечь, страдание и мучение девушки, а также вся сохраненная для меня любовь и нежность за все четыре года моего отсутствия рядом с ней.
Небольшой городок Волково, где решалось большинство судеб Азиатской части материка встретило меня множественной охраной и легкой летней прохладой.
Усадьбу Ларионовых я покинул под покровом ночи, когда Алиса и сын спали крепким беспробудным сном. Моё с ней общение продлилось до глубокой ночи. Лишь только тогда, когда она выслушала меня до конца и поведала всё, что с неё произошло за это время. Истощенная, уставшая и довольная, девушка впервые за долгое время смогла уснуть со счастливой улыбкой на лице. Но до последнего она продолжала крепко держать меня за руку.
— Эх, Артёмка, что же ты так? Не продержался и пары минут… — похлопал я изрезанное и избитое тело Волкова по голове, от удара, тот беззвучно завопил раненым зверем и стал извиваться еще сильнее, будто червяк на крючке, но энергия плотно держала его рот на замке. — Ну-ну, хватит! Просто ты мразь редкостная, Артём. Ты изнасиловав Алису, а после истязал её долгие два года. Уже за это ты должен сдохнуть в муках. Но я ведь обещал тебе, что так просто ты не умрешь, для начала сдохнет весь твой проклятый клан, — проговорил я, сидя на одном из трёхэтажных коттеджей недалеко от главной резиденции клана Волковых, где проживало большинство нужных мне людей. — Ладно, ты смотри внимательно. Не упусти ничего, ладно? — пригрозил я ему пальцем. — Сейчас твой клан будет вырезан под корень. Я привык держать своё слово и поэтому до утра главная ветвь не доживет! Будь здесь и никуда не уходи! Не забудь, смотри внимательно! — и оставив обездвиженного и еле живое тело парня на крыше, спрыгнул вниз.
Пару раз, оглядевшись, и не заметив ничего интересного, я лишь кивнул сам себе.
— Пора начать жатву! Кровь за кровь! Зуб за зуб! Смерть за Смерть! — и резанув руку у запястья, тихо прошептал: — Ивара, вся эта Смерть будет моим преподношением тебе. Пробудись!
Глупо, но что поделать. Некто сказал, что имена старых богов имеют сильную магическую связь. Ничего умнее я не придумал. Лишь только так теперь можно привязать её к этому миру и пробудить ото сна.
— А теперь пора за работу…
— Эх, хорошо! Правда, а, Артём? — произнес я, шагая по главной резиденции Волковых, которая была объята бирюзовым пламенем и волоча за собой почти мёртвое тело сына главы клана. — Хорошо ведь? Скажи!