— Что вам угодно? — поинтересовались из-за двери спустя минуту, а в отверстии появился глаз, веко которого было обезображено шрамом.
— Добрый день.
— Может быть и добрый.
— Мой хороший друг должен был снять у вас комнату для меня.
— Ваше имя?
— Жако, Дак Жако.
— Аканец?
— Это что-то меняет?
— Нет, — лязгнул засов, и тяжелая дверь со скрипом отворилась, — заходите.
Внутри небольшой гостиной, из которой наверх вела железная винтовая лестница, царил полумрак, пахло сыростью и подгоревшими фитилями масляных ламп. Перед Кинтом стоял… нет, стояла женщина, с виду, так она будто чудом пережила свой срок на каторге в рудниках. Кинт даже взгляд отвел в сторону лестницы, затем осмотрел поверх ее головы всю гостиную.
— Комнату для вас оплатили на три дня, но если бы вы опоздали еще на день, то плакали ваши денежки, вы задержались на неделю! — голос этой женщины мало отличался от мужского, был с хрипотцой и очень низким.
— Дорога дальняя, и трудная.
— Ну-ну… — кряхтя, женщина подошла к массивному деревянному столу, уселась в глубокое кресло обитое кожей, достала узловатыми пальцами из ящика стола ключ и протянула его Кинту, — пожалуйста, господин Жако, третий этаж, первая дверь справа. А ваш друг уже вчера приходил, спрашивал про вас, переживал, что долго вас нет, ну или переживал за те три золотых, что он заплатил… хе-хе-хе… кхе-кхе…
Женщина зашлась кашлем, и Кинт уже не сомневался в своих предположениях относительно ее прошлого.
Апартаменты, точнее небольшая комната, кухонька в глубокой нише стены и отдельная туалетная комната, оказались весьма недурны обстановкой, были светлыми из-за двух больших окон, а еще в них пахло полевыми цветами, свежий букет которых стоял на столике в глиняном кувшине. Кинт сразу же извлек из саквояжа-футляра части винтовки и собрал ее, аккуратно закрепив на место трубу прицела, после чего приставил винтовку у окна за штору.
— Профессор молодец, справился, — похвалил его Кинт, доставая из дорожной сумки сверток с подарком для профессора, да что там, для всего Северного терратоса.
Покрутившись посреди комнаты со свертком в руках, Кинт нашел место — топка чугунной печи в нише, которую он и не собирался растапливать. Оставалось ждать. Кинт извлек из кармашка жилетки хронометр и снова произнес вслух:
— Что ж, теперь действительно, можно и поесть…
А потом задумался над словами старейшины Доту, о доме в степи, стоя у окна и глядя на вершины гор на юге…
— Зачем он мне это сказал? Что он там увидел, в мире своих предков, мертвых предков? — грустно вздохнув, спросил сам себя Кинт, затем, уже закрывая дверь апартаментов, он подсунул вверху, между дверью и косяком монету и стал спускаться по лестнице…
— Да, мадам Ведаш, обязательно… — донесся снизу голос, — конечно, привез, но позвольте, я сначала высплюсь с дороги, потом разберу сумку и вы получите свой заказ.
Голос Кинт узнал сразу, и немало удивился тому, что слышит его здесь, на фронтире Серверного терратоса. Посетитель стал пониматься по лестнице, Кинт остановился на площадке меж этажами и стал ждать…
— Одно из двух, или ты подался в контрабандисты, или в наемники, — улыбаясь, сказал Кинт, когда Локт поднялся к нему и застыл, не веря своим глазам.
— Кинт! О Небеса! Откуда ты здесь? — Локт бросил на железные ступени свой дорожный баул, протянул руку Кинту и товарищи по оружию крепко обнялись.
— Волей Небес, — ответил Кинт, — а ты как здесь оказался?
— Ты отчасти прав, не то, чтобы в наемники подался, но есть здесь одно дело, приятель попросил помочь… Да что мы тут! Пойдем ко мне в комнату, выпьем за встречу, поговорим.
— Я не один, тут в харчевне через дорогу меня приятель ждет, и уже заказал еды, и надо сказать, я тоже только с дороги и голоден как степняк в засаде на северном тракте.
— Сейчас, только вещи отнесу, — Локт поднял баул и похлопал Кинта по плечу.
Кинт посмотрел ему вслед и стал спускаться, но вдруг застыл, его словно ударило молнией, жар и холод пронеслись по телу несколько раз волнами… Кинт хотел тут же развернуться и пойти следом за Локтом, но сдержался, и только выйдя на улицу, взял себя в руки.