— И сколько ты мне предлагаешь за работу почтальоном и соглядатаем?
Кинт молча встал, прошел к стене у двери, размотал сверток, и вернулся за стол с десятком плотно упакованных опечатанных пачек.
— Не знаю, как сложится дальше, но думаю это достаточная сумма, чтобы компенсировать твои переживания и возможные расходы на телеграфные бланки.
— Десять тысяч кестов золотом? — Шагэ уже успела прикинуть сумму.
— Да, думаю, будущее своей дочери ты теперь сможешь обеспечить.
— Кинт… — Шагэ взяла одну из пачек и надорвала, было заметно, как она волнуется, в мыслях она уже давно сказала «да» и на все согласилась, но был страх, он никогда не уходил, когда Кинт Акан появлялся рядом; наконец она решилась, — хорошо, я согласна помогать тебе, но именно тебе, а тем мерзавцам в столице, что любят пить чай в пыточных, и задавать свои вопросы несчастным узникам!
— Да, именно мне, возможно, понадобится твоя помощь.
— А если не понадобится? — Шагэ положила деньги к другим опечатанным пачкам.
— И хвала Небесам в таком случае, а деньги… деньги уже твои.
Шагэ встала, сгребла свое внезапно обретенное состояние в полотенце вышла из столовой. Кинт уже допил чай, набил трубку и вышел на крыльцо, где присел на ступеньки и стал рассматривать звезды на небе. Он улыбнулся, услышав как от соседнего особняка доносится негромкая музыка, и кто-то очень мелодично поет. «Какая безмятежная жизнь» — подумал Кинт.
— Ты тоже хочешь такой жизни? — Шагэ присела рядом.
— А я сказал это вслух?
— Да.
— Расслабился, — Кинт постучал о каблук трубкой, вытряхивая пепел, — у тебя на завтра какие планы?
— Теперь даже не знаю, с такой кучей кестов! — она звонко расхохоталась.
— Надеюсь, тебе не нужно говорить, чтобы ты вела себя так, будто ничего не изменилось?
— Да я пошутила, — толкнула она его плечом.
— Все, уже не страшно?
— Страшно, с тобой страшно интересно, Кинт Акан!
— Так все же, как на счет завтра?
— Мне нужно закончить с месячным отчетом для одного господина, посетить ателье и… — Шагэ кокетливо поправила локон, — и меня пригласили на свидание, это будет ужин в "Цветах Латинга", так что завтра вечером ты будешь ужинать в одиночестве.
— Замечательно! Найдешь время отправить срочную телеграмму и дождаться ответа?
— Конечно, в обед я заскочу и оставлю ответ на тумбочке в гостевой комнате.
— А я завтра постараюсь освободить от арсенала твой каретный сарай и решить пару важных вопросов, предупреди эту, — Кинт изобразил руками пышные формы женщины, — чтобы не пугалась…
— Ее зовут Тали, хорошо, утром предупрежу.
— Да и похоже, компания на ужин у меня завтра тоже появится…
Глава двенадцатая
Кинт проснулся с рассветом, и с армейской проворностью скрутил постельное белье на край дивана. Комната для гостей не отличалась размерами, буквально четыре шага вдоль и поперек. Небольшой диванчик, тумбочка с масляной лампой, у двери умывальник и кресло, на котором лежит одежда. Ранец и баул, чехол с карабином и сверток с золотом Кинт еще с вечера поместил за кресло. Собрался он быстро, достал из баула и надел подходящую для сегодняшнего дня одежду, затем, стараясь не шуметь, умылся и выволок из-под кресла сверток.
— Надо бы избавиться от этой тяжести…
Перекидав в ранец несколько пачек, остальную часть он снова замотал в брезент.
Одноколейник завелся сразу же, дав немного прогреться двигателю, Кинт постоял в раскрытых воротах каретного сарая, наслаждаясь весенним утром — над черепичными крышами Латинга поднималось яркое солнце, почки на деревьях и кустах вот-вот взорвутся сочной зеленью, а в небе летают и щебечут птицы, тоже радуясь весне. Из соседнего дома вышла девушка в сопровождении пожилого господина…
— Должно быть это она вчера так мелодично пела, — тихо сказал Кинт и обратил внимание, как пожилой господин вложил в ладонь девушки кошель.
Та учтиво поклонилась и поспешила к переулку, который вел на одну из центральных улиц.
— Ну, и мне пора, — Кинт вытолкал одноколейник, закрыл ворота, уселся на ровно урчащий транспорт и выехал со двора.
В кабачке при депо было гораздо многолюднее, чем в те времена, когда Кинт был здесь постоянным посетителем. В основном это были служащие и рабочие станции, выделяются четверо господ, что сели у окна в ожидании завтрака, среди них Кинт увидел Тьетэ.
— Прошу прощения господа, — Кинт подошел к столику, где было еще одно свободное место, — господин Тьетэ, вы позволите составить вам компанию за завтраком?