— Возможно…
— Должно быть, этот твой полковник крепко держит тебя за…
— Нет, Тилет, меня держит то, что нельзя исправить, можно лишь искупить службой терратосу.
— Но у тебя есть и свой план, верно?
— Верно, об этом позже.
— Есть охота, — после непродолжительного молчания и обдумывания услышанного, сказал Тилет, — давай заедем в приличное место, поужинаем, а то в ночь выезжать с этим «ароматным» дикарем — проводником, и чувствую, у меня не будет аппетита в его компании.
— Согласен.
Глава двадцать девятая
— Тилет! — юркий парень, немного моложе Кинта, в модной кожаной одежде с множеством латунных пряжек и пуговиц, присел за столик в ресторане при гостинице треста господина Дова, — ты доволен моей работой?
Кинт оценивающе посмотрел на него, доедая жаркое…
— Да, ты мне очень помог, — Тилет отпил вина.
— Хорошо бы немного добавить, я навел справки, и не хотелось бы иметь дело ни с силами правопорядка, ни с наемниками рудника…
— Ты что, — Тилет переменился в лице, в глазах появился лед… — мало кестов получил?
— Недостаточно, чтобы уехать отсюда и начать новую жизнь, а уехать придется, учитывая положение того господина, в карман которого я сунул записку. Пойми Тилет, я теперь не один…
— Сколько ты хочешь? — сказал Кинт, раскурил трубку и откинулся на спинку стула, рассматривая публику в заведении.
— Думаю… еще сотня кестов золотом будет справедливо.
— Тилет, твой друг очень жаден, — Кинт выдохнул дым к балкам потолка и бросил на стол пачку купюр в сторону карманного воришки, — забирай и исчезни.
— О, похоже, ты тут главный… ты так легко избавился от сотни, в золотом эквиваленте, что я склонен думать…
— Тилет, он вдобавок болтлив и глуп как курица! — Кинт поморщился.
— Забирай деньги и исчезни, если жизнь дорога! — прошипел Тилет.
— Благодарю, господа! — парень хапнул со стола пачку и, сунув ее в карман, осклабился, — желаю вам не сдохнуть в этом поганом городишке!
— И что это было? — Кинт недовольно скривился, глядя в след исчезнувшему за дверью парню.
— Не спрашивай… я сам в нем не был до конца уверен, но тебе этот вариант понравился, мы сделали дело, что еще? Терратос обеднел на сотню кестов?
— Он болтлив…
— Это не проблема, — Тилет поднялся, — его догнать?
— Сядь… — Кинт махнул рукой, — допивай вино, нам пора ехать.
— Даже не отдохнем перед дорогой?
— А от чего ты так устал? — Кинт ухмыльнулся, вытряхнул в пепельницу трубку, бросил на стол купюру и поднялся.
— Надо ехать, значит поехали… — Тилет тоже встал, — как ребра?
— Еще пара перевязок и все пройдет… пойдем, в «Собачьем хвосте» давно все готово и Вонючка наверное снова уснул.
Выехали поздним вечером, как только солнце опустилось за горы на горизонте, в небе вспыхнули звезды, и полная Луна стала отражаться в реке.
— Этот малый, как его… Чирш! Да, он отлично все подготовил, — Тилет оглянулся по сторонам, на почти ночную степь, — проводник только этот…
— Да ладно, он же помылся, по твоему же настоянию.
— А мне кажется все еще воняет… может это лошадь его?
Трех всадников и трех вьючных лошадей стало совсем не видно на степной дороге, ведущей к предгорьям. Проводник знал свое дело хорошо, ему не нужен был свет луны и звезд, достаточно силуэтов гор в дали, звуков, запахов…
Конинг.
Маар молча смотрел через стекло окна подсобки оружейной лавки, как во внутреннем дворе Сэт и Григо собирают и упаковывают картины для новой выставки, Дайм помогает матери, подавая старые газеты, чтобы проложить ими картины в большом ящике. Дорожных чемоданов было около десятка, они уже были собраны, вот-вот приедет фургон багажной службы с железнодорожной станции. Маар еще вчера, за ужином у Дукэ, был поставлен в известность, что он теперь управляющий лавкой, Григо сделал и подписал все необходимые распоряжения в канцелярии ратуши Конинга.
— Да, Кинт… похоже, приятель, ты снова потерял то, что так долго искал, — тихо вздохнул Маар, прошел за прилавок, и достал пыльную бутыль, открыл зубами пробку, плеснул немного янтарной жидкости в стакан.
Прощание было недолгим, наконец, приехал фургон, Маар помог все загрузить в него. Водитель поторапливал, так как управляющий станцией ждал только этого самого багажа, чтобы наконец отправить его в багажный вагон, а следом в Актур, на улицах которого тумбы уже были оклеены афишами, сообщавшие всем о новой выставке картин.