И эта дерзкая мальчишеская ухмылка сказала мне куда больше, чем десятки слов благодарности.
- Если мы выполним свою миссию и при этом ухитримся выжить, я сама подставлю тебе шею, – искренне пообещала я.
Джанис бросил торжествующий взгляд на Вереска.
- Ха! Что скажешь, полукровка? Кажется, очко не в твою пользу.
- Если мы найдем то, что ищем, и вернемся из Долины живыми, я встану перед тобой на колени на главной площади, вампиреныш, – серьезно сказал Вереск.
- Готовься, – Джанис победно сверкнул клыками.
Полуэльф не улыбнулся.
Женщина, которая все это время стояла чуть в отдалении, тоже подошла ко мне. Я сразу поняла, что это жена Фар-Зингаро: и в Джанисе, и в Русте, не слишком похожих друг на друга, угадывались ее черты.
- Я знаю, ты не ждешь благодарности, чужестранка, – произнесла она низким грудным голосом, никак не вязавшимся с ее хрупкой, почти девичьей фигуркой. – Там, откуда ты пришла, за подобное не принято благодарить. Но ценно не то, что дают, а то, что получают. Ты отдала немного крови, а я обрела – сына. Тебе пока не понять, девочка, но совсем скоро у тебя тоже будет сын – и тогда ты вспомнишь мои слова. А сейчас просто прими это.
Она вытащила из-за пояса длинный кинжал, сдернула с него ножны и провела лезвием по обнаженному предплечью – медленно, с нажимом, ожидая, пока светлый клинок окрасится кровью. Протянула мне кинжал рукоятью вперед и ножны:
- Пусть смерть будет милосердна к тем, кого ты любишь.
Я осознала, что вампиры, которые до этого негромко переговаривались у ворот, умолкли. Джанис смотрел на мать с недоверчивым удивлением, и даже Вереск слегка переменился в лице. Мы с Женькой, кажется, были единственными, кто ничего не понимал, но от торжественности момента у меня по спине побежали мурашки. Я взяла кинжал и ножны из ее рук.
- Спасибо, – память услужливо вытолкнула на поверхность названное утром имя, – Алана.
Женщина порывисто сжала мое запястье:
- Будь сильной, девочка.
Развернулась и, не оборачиваясь, пошла в сторону города.
Я вдруг почувствовала себя ужасно глупо, стоя с окровавленным стилетом в одной руке, ножнами – в другой, и совершенно не представляя, что мне теперь со всем этим делать. Вождь, угадав мое смятение, ободряюще улыбнулся:
- Джанис тебе все расскажет.
Он вскинул ладонь в прощальном жесте: "Удачи", – и размашистыми шагами отправился догонять жену.
Я смотрела, как две темные фигуры растворяются в предрассветных сумерках. "Будь сильной, девочка…" Не очень-то это похоже на вдохновляющее напутствие перед боем. Джанис осторожно высвободил кинжал из моей ладони.
- Эй, это мой подарок, – возмутилась я, выпадая из ступора.
- Ты собираешься стоять с ним до вечера? – усмехнулся вампир, аккуратно стирая кровь с лезвия придорожным лопухом.
Он вложил стилет в ножны и принялся прилаживать их сзади к моему рюкзаку. Я удивленно посмотрела на него через плечо:
- Мне же неудобно будет доставать его оттуда.
- Тебе не придется его использовать в бою. Это ритуальный кинжал, им добивают раненых, – заметив, как перекосилось от этого сообщения мое лицо, Джанис довольно осклабился: – Традиционно женская обязанность.
Глава 14
Из Зингара наш маленький отряд вышел в полном молчании. И хотя любопытство нещадно терзало мою нежную душу, мне не хватало наглости нарушить эту суровую тишину. Минут через пятнадцать, когда городские ворота скрылись из вида, Фар-Танис обернулся и что-то негромко сказал следовавшему за ним невысокому стройному пареньку. Интересно, встрепенулась я, означает ли это, что во время прохода по ущелью дозволяются разговоры на отвлеченные темы? Фар-Танис предупреждал, чтобы в Долине мы не открывали рот без крайней необходимости, но ведь Сумеречное Ущелье – это еще не Долина.
Странный подарок Аланы не давал мне покоя – я почти физически ощущала, как серебряный клинок холодит кожу, хотя понимала, что это невозможно. После нескольких минут душевной борьбы я сдалась и тихонько позвала:
- Джан!
Парнишка, шедший вторым в колонне – тот самый, к которому обращался командир – отчетливо фыркнул. Джанис обернулся так резко, словно я ударила его в спину. До меня докатился слабый отголосок его чувств – досада и смущение с легкой ноткой удовольствия. Но лицо было спокойно-насмешливым.
- Не зови меня Джаном, смертная. Мы не настолько близки… Во всяком случае пока, – добавил он с мстительной ухмылкой.
Подтекст, заключенный в его последнем замечании, предназначался явно не мне. Снова решил поддразнить Вереска? Или отношения в разведотряде выходят за рамки боевого братства?
Я не против флирта с симпатичным молодым человеком, вне зависимости от формы его верхней челюсти. Но не терплю, когда со мной заигрывают с единственной целью досадить другому.
- Закатай губу, оттопчут, – обиженно огрызнулась я.
Худенький парнишка отпустил ехидное замечание на вампирском. Голос у него был звонкий, совсем мальчишеский. Джанис парировал.
- Хватит! – властно оборвал их Фар-Танис. – Джанис, ты можешь выйти из строя и рассказать Юлии про найрунг… и все остальное. У тебя есть время до заставы. Если в Долине я услышу хоть один вопрос не по делу – дальше пойдете сами. Лайна, тебя это тоже касается. Еще одно замечание – и ты на полдекады отстранена от патрулирования.
Лайна?! Гм. Это многое объясняет.
Джанис слегка замедлил шаг и поравнялся со мной. Юная вампирка обернулась через плечо и метнула в нашу сторону взгляд, от которого у меня заискрились кончики волос. Да тут, оказывается, кипят нешуточные страсти.
- Джан – это детское имя, – миролюбиво пояснил Джанис. – После выхода из возраста ученичества его допускается использовать в двух случаях: в бою, когда каждое мгновение на счету, и в интимной обстановке.
- Тебя так Фар-Эстель называл, я помню.
- Фар-Эстель был не прав. И он это знает.
- Ну извини. Я не хотела тебя смущать.
- Меня смутить не так просто, – ухмыльнулся вампир. – К тому же все поняли, что ты не знаешь наших обычаев, и деликатно промолчали. Если кто и выглядел глупо, так это Лайна.
Из головы колонны донеслось презрительное фырканье.
- Просто ты ей нравишься, – вступилась я за девушку.
- А вот это, смертная, не твое дело, – сухо заметил Джанис.
- Во всяком случае – пока, – поддела я. – А что такое это… най-что-то-там, про которое ты мне должен рассказать?
- Найрунг. Дарующий смерть. Кинжал, который тебе подарила моя мать. Ты же про него хотела спросить?
Я кивнула.
- Я уже говорил, что добивать тяжелораненых – это женская обязанность. Свой найрунг есть у каждой замужней женщины, это традиционный свадебный подарок от семьи жениха. После свадьбы кинжал становится собственностью женщины, она может его подарить, передать по наследству, переплавить. Это практикуется нечасто, но ничего необычного в этом нет. Новый найрунг сделать несложно: серебро и пара заклятий, любой кузнец в Зингаре с этим справится. Если мать жениха хочет показать свое особое расположение к будущей невестке, она может подарить ей свой найрунг, но это не обязательно.
- Погоди-ка, – я подозрительно покосилась на Джаниса, пытаясь разгадать, не скрывается ли за его словами какой-нибудь намек, – а то, что твоя мать подарила мне свой кинжал – это что-нибудь значит? Пойми меня правильно, ты мне нравишься и все такое, но замужество в мои ближайшие планы не входит.
- Ну что ты, – рассмеялся вампир, – конечно, нет. Делать такие подарки до свадьбы – дурной тон. Семья невесты может решить, что родственники жениха подкупают девушку, чтоб не сбежала накануне свадьбы.