- Чтобы эту версию еще раз проверить? – хмыкнул Женя.
- Вроде того. К тому же после смерти Мордейна сладкая парочка затихарилась – то ли тоже были убиты, то ли напугались, то ли, как ты говоришь, захотели зажать камушки. Ты очень резво взялся за дело, а потом как-то резко исчез. Причем мы точно знали, что ты жив и продолжаешь ходить в Эртан – мы же фиксировали твое прохождение через портал. А когда обнаружилось, что ты сбежал из своей квартиры, и бегство это было тщательно подготовлено заранее, мы окончательно уверились в том, что ты работаешь на кого-то третьего – очевидно, на Найтингейла, поскольку других конкурентов в округе не наблюдалось. И тот факт, что ты единственный, кого Найтингейл не пытается убить, косвенно подтверждает нашу догадку.
- Я тебя очень разочарую, если скажу, что никто, хотя бы отдаленно похожий на Найтингейла, даже не пытался меня перекупить?
- Но ведь ты все-таки не прекратил поисков! Что-то ты темнишь, Старцев.
- Конечно, темню. Ты тоже не открыл мне все карты. Но я тебе клянусь, Генка: к вашему Найтингейлу, кто бы он ни был, я не имею никакого отношения.
Региональный модератор все еще не верил Жене, но зерно сомнения уже дало побеги: я чувствовала его колебания и растерянность.
- Ладно, Старцев, я передам твою историю шефу. Но ты же понимаешь, что это не отменяет условий договора.
- Разумеется, понимаю, – кивнул Женя. – И позволь на прощание дать тебе совет. Будь осмотрительнее, когда говоришь о вампирах. Чувство юмора – в человеческом понимании – у них отсутствует напрочь, зато они непревзойденные мастера маскировки – никогда не знаешь, в какой момент вампир окажется рядом.
С широкой ухмылкой, страшно довольный собой, Женька хлопнул ладонью по Амулету Возврата и исчез. Гена огляделся – спокойно, сохраняя достоинство (железная выдержка у парня!) – но поспешность, с которой его рука дернулась к амулету, показала, что Женькины слова достигли цели.
Исчезновение объекта концентрации оказало на меня странное действие – словно из меня вдруг выдернули стержень, на котором я держалась последние двадцать минут. Тошнота (которая, как я запоздало осознала, мучила меня уже давно, просто я не обращала внимания) стала почти нестерпимой. Окружающий мир, и до того не особо четкий, превратился в одно размытое разноцветное пятно, которое начало вращаться вокруг меня – сначала медленно, постепенно ускоряясь. Центробежная сила размазала меня по стенам этой разноцветной воронки, лишая воли и способности соображать.
"Ничего себе приход", – отрешенно подумала я, чувствуя, как мои ноги отрываются от земли и распадаются на молекулы. Мысль о том, чтобы телепортироваться к магистру, даже не промелькнула в сознании.
***
Я осторожно открыла глаза. Мир приобрел более или менее четкие очертания – во всяком случае, привычная, изученная до мельчайших подробностей выщербинка в штукатурке над кушеткой в кабинете магистра выглядела как обычно. Я прислушалась к ощущениям. Ощущения были мерзейшие. Меня все еще мутило. Во рту стоял отвратительный привкус, словно там издохла колония лесных клопов. Причем издохла явно от жажды. Немногочисленные мысли протекали через мозг медленно и ненавязчиво, и через секунду я уже не могла вспомнить, о чем это я только что думала.
Похмелье классическое. И самое обидное – за что?!
Я с трудом развернула измятый рулон наждачки, занявший место языка, и хрипло пожаловалась выщербине в потолке:
- Хреновая у вас трава, магистр. Кайфа никакого, а отходняк – по полной программе.
- Прошу прощения? – не понял магистр.
- Юле не понравилось, – жизнерадостно пояснил Женька. – Никакой эйфории она не испытала, зато сейчас ее мучает тошнота, головная боль, жажда и сухость во рту.
- Я разве обещал состояние эйфории? – искренне удивился эльф. – А что до абстинентного синдрома, так это вполне естественно. Выжимка из корня лесной сатуры очень токсична.
Я осторожно оторвала голову от подушки, села, спустила ноги с кушетки. Тошнота, недовольно ворочавшаяся где-то на дне желудка, накатила с такой силой, что я панически оглянулась вокруг – в поисках корзины для бумаг или иной емкости, достойной принять содержимое моего богатого внутреннего мира. Емкости под рукой не нашлась. К счастью, тошнота снова отступила на прежние позиции.
Я оглядела кабинет мутноватым похмельным взором.
Рядом с кушеткой стоял магистр Астэри. В кресле у противоположной стены расположился лорд Дагерати. На журнальном столике рядом с ним стояла неизменная кружка кофе размером с небольшую бадейку. (Это меня всегда удивляло: будучи аристократом до мозга костей во всех остальных вопросах, кофе герцог потреблял исключительно такими вот "плебейскими" кружками, больше подобающими какому-нибудь средней руки клерку.) Женька устроился верхом на стуле возле письменного стола. Вереск сидел на подоконнике, опираясь спиной на косяк окна и свесив одну ногу вниз. Все четверо смотрели на меня с ожиданием.
"Надо сказать что-нибудь умное", – лениво подумала я.
- Магистр, у меня появилась идея. Вы можете подкинуть рецептик вашего коктейля его величеству. Если раздавать это пойло на улицах в рамках социальной программы "Скажи наркотикам "Нет!", то через месяцок-другой наркоманов не останется. После двух часов такого похмелья любой человек, даже не особо здравомыслящий, скажет наркотикам "Нет, нет и не просите!"
- Я и не знал, что у его величества есть такая программа, – озадаченно сказал верховный маг. – В любом случае, Юлия, не хочу вас разочаровывать, но стоимость исходных компонентов этого декокта делает его использование в социальных программах абсолютно нецелесообразным.
- Не волнуйтесь, магистр, Юлия шутит, – невозмутимо пояснил Вереск.
"Надо же, чувство юмора проклюнулось," – умилилась я.
- Магистр, сделайте с ней… что-нибудь, – раздраженно попросил лорд Дагерати. – Мне нужно поговорить с Юлией, и я не хочу тратить время на переводчиков.
- Конечно, Витторио, – мягко согласился магистр. – Именно это я и собирался сделать.
Он приблизился ко мне, отработанным жестом коснулся моих висков. Я расслабилась, предвкушая избавление от неприятных симптомов… и едва не взвыла. (Я бы взвыла, но горло свело спазмом.) То, что я раньше называла похмельем, на фоне новых ощущений показалось верхом бодрости и здоровья. Голова затрещала, словно в нее вбивали большой ржавый "костыль". В глазах потемнело. Кажется, поднялась температура. Желудок, не выдержав издевательств, все-таки исторг содержимое… к счастью, содержимого в нем почти не было, только рот наполнился противной горько-кислой слюной.
Пытка продолжалась, наверное, секунды три. Или даже целых четыре. И как раз тогда, когда я вознамерилась умереть, все закончилось. Окружающий мир обрел такую яркость и четкость, какую я давно за ним не помнила, хотя никогда не жаловалась на зрение. В мозгу воцарилась даже не трезвость – стерильность, как в Антарктиде. От изумления я не сразу нашлась, что сказать.
- Что с вами? – обеспокоился верховный маг, вглядываясь в мое ошеломленное лицо.
- Знаете, магистр… ТАК трезва я не была уже, пожалуй, лет двадцать.
Эльф с облегчением улыбнулся: