- Разве волколак не превращается в волка только единожды в месяц, в полнолуние?
- Кто вам сказал такую чушь? – удивился Вереск. – Это опять что-то из вашей мифологии? Укушенный волколаком превращается в волка довольно медленно. У взрослого эльфа или вампира полная трансформация занимает около месяца, ребенку потребуется от недели до двух, человек вряд ли продержится больше трех дней. Потом, если у него достаточно сильная воля, раз в месяц – не обязательно в полнолуние, обычно в ту фазу луны, когда он был укушен – оборотень может принимать человеческий облик и способность мыслить разумно. Но это вряд ли принесло счастье кому-либо из волколаков: они при этом помнят все, что сотворили в облике волка.
- А… чем закончилось? – дрогнувшим голосом спросила я.
- Волчонок загрыз свою мать, и Фар-Сейнаро его убил. Другого исхода быть не могло. От укуса волколака нет противоядия, и трансформация – процесс необратимый. Лайри не хотела этого принять, но это факт.
- Не могу ее за это винить, – я зябко поежилась. – Надеюсь, мне никогда не придется делать такой страшный выбор. Я бы не смогла убить собственного ребенка – и вообще кого-либо, кто мне дорог.
- Если бы вы прочитали книгу, вы бы сделали это без колебаний, Юлия, – серьезно сказал полуэльф. – Она ведь не только – и, может быть, даже не столько – о трагедии родителей, которые теряют единственного сына, но и о том кошмаре, который переживает мальчик, превращающийся в зверя. Он всего лишь ребенок – перепуганный, растерянный, не понимающий, что с ним происходит. Вполне естественно, что его разумная часть ищет защиты и спасения у матери. Но инстинкты хищника, которые с каждым днем становятся все сильнее, видят в ней лишь источник свежего мяса и соблазнительно теплой крови. То, что мальчик продержался три недели прежде, чем вцепиться ей в глотку, говорит исключительно о его сильной воле.
Я слишком живо представила себе мучения малыша, и непрошенные слезы навернулись на глаза. Горячая капля упала Женьке на щеку. Он вскочил, встревоженно заглядывая мне в лицо:
- Юлька, ты чего? Ну, перестань, это ж было шесть веков назад! Ну чего ты, в самом деле!
- Материнский инстинкт, – невозмутимо пояснил полуэльф. – Истории о детских страданиях всегда вызывают у женщин слезы.
От этого циничного – хотя и, безусловно, справедливого – замечания плакать моментально расхотелось.
- Я смотрю, вы большой знаток женской психологии? – неприязненно осведомилась я.
- Это физиология, Юлия. Ничего больше. И это абсолютно нормально.
Тон его был спокойным, но мне почудилась скрытая насмешка. Невежливо отпихнув белль Канто, я резко поднялась.
- Тоже мне, физиолог непризнанный, Павлов местного разлива, блин, – сквозь зубы бормотала я, быстрым шагом направляясь в сторону леса.
Женя в два прыжка настиг меня и подхватил на руки.
- Идиот! – я взвизгнула от неожиданности. – Поставь ребенка на планету!
Он отнес меня на прежнее место и с довольной ухмылкой сгрузил обратно на траву. Я попыталась снова подняться, но Женька обхватил мои плечи так крепко, что я едва могла дышать.
- Отпусти!
- Ни за что. Ты тут же слиняешь в лес, и на тебя там набросятся дикие вол… эгхм… кролики. Мне будет тебя очень не хватать, – добавил он проникновенным шепотом.
Я дернулась еще пару раз – больше для виду – и затихла. Весь этот безумный фарс выбил из моей головы переживания о мальчике-волколаке и его несчастных родителях, и мысли вернулись к более насущной проблеме: что такое происходит с Женькой? Определенно, он вел себя очень странно. Так, словно имел на меня какие-то виды. Не то чтобы мне это не нравилось… черт, да еще месяц назад я бы взвыла от восторга, заметив такое внимание с его стороны. Но с тех пор многое изменилось. Во-первых, у него появилась девушка – об этом знал весь дворец, и даже его величество, хоть и посматривал в сторону ухажера дочери с подозрением, не проявлял открытого недовольства их отношениями. Во-вторых, та ночь с Вереском повернула какие-то шестеренки в моей голове. Нет, я не влюбилась: при свете дня я могла признаться себе в этом со всей определенностью. Но иногда, ночами, я вспоминала горячее дыхание на своей щеке, неуловимый запах вереска, смеющиеся глаза – "Сумасшедшая девушка!…" – и наваждение накатывало с новой силой. В общем, все стало как-то сложно, и я уже не была уверена, что хочу более близких отношений с Женькой. По крайней мере, мне нужно было время, чтобы во всем разобраться.
- Жень, можно тебя на минуточку? Поговорить надо.
- Конечно, – с готовностью откликнулся он. – Пойдем прогуляемся по памятнику старины.
Едва крепостная стена отделила нас от Вереска, я остановилась и требовательно посмотрела на Женьку:
- Что, черт возьми, происходит?
Он выдал мне самую обаятельную из своих улыбок. (Уж что-что, а улыбаться этот паршивец умеет.)
- Ты против? Мне казалось, я тебе нравлюсь.
- Нет! – кого я пытаюсь обмануть? – Ладно, разумеется, ты мне нравишься. Любой другой мужчина на твоем месте схлопотал бы по физиономии без лишних предисловий. Но это уже совершенно не важно.
- Почему?
- Потому что. Разберись сначала в своих отношениях с Вероникой.
Он проницательно посмотрел на меня.
- Это единственная причина?
- Это достаточная причина, – отрезала я. – Не уходи от ответа. Что все это значит? Ни за что не поверю, что ты внезапно воспылал ко мне порочной страстью.
- Неужели я был неубедителен? – он скорчил досадливую мину.
- Женя!!!
Ореховые глаза стали серьезными. Женька нагнулся, сорвал травинку, пробившуюся сквозь каменный пол, задумчиво повертел ее в пальцах.
- Понимаешь, Юлька, тут такое дело. У меня есть друг. Он полуэльф, и в некоторых вопросах проявляет поистине эльфийскую неторопливость. Я хотел его немного подтолкнуть в нужном направлении. Спровоцировать.
- Что?! – я не поверила своим ушам.
- Заставить ревновать, – невозмутимо пояснил Женя.
Звучало это так бредово, что я не сразу нашлась с ответом, и, чтобы заполнить паузу, выглянула из-за стены. Упомянутый полуэльф флегматично настраивал гитару. Если ему и было знакомо значение слова "ревность", то явно не в данном контексте.
- Жень, – осторожно поинтересовалась я. – А у тебя с головой вообще как?
- Не жалуюсь.
- Это хорошо. А то я уже начала бояться, что ты посеял свой разум там же, где совесть и чувство такта.
- При чем здесь совесть и чувство такта?
- При том. Я, конечно, уважаю твое стремление устроить личную жизнь друга. Но ты мог бы сначала спросить меня, хочу ли Я становиться частью этой жизни!
- А ты не хочешь? – его удивление было настолько искренним, что у меня вырвался нервный смешок.
- Разумеется, нет. Протри глаза, белль Канто! Как я могу встречаться с человеком, который каждую секунду ждет от меня удара в спину и при этом считает полной дурой?
- Дура и есть, – беззлобно согласился Женя, сплевывая в сторону откусанный стебелек. – Он тебя любит.
- Это он сам тебе сказал? – осведомилась я с сарказмом, ни на секунду не сомневаясь в ответе.
- Нет. Я вижу.
- Ты никогда не любил, откуда тебе знать, как выглядит любовь? Твой приятель действительно ко мне неравнодушен, в этом ты прав, – я невесело усмехнулась. – Но, поверь мне, его чувство не имеет с любовью ничего общего. Если ты всерьез вознамерился заняться сводничеством, поищи более подходящую кандидатуру. А лучше всего – предоставь ему самому улаживать свою личную жизнь.