— Мы спасём её? — спрашивает мальчик, и доктор кивает головой.
— Спасём, обязательно…Придёт время…
— А когда? — не унимается мальчик. — Она одна…совсем одна…
— Скоро, очень скоро. — торопливо отвечает доктор, стараясь не потерять из вида Алёну, которая торопливо шагает по длинным коридорам дворца, и длинноногого Енота, спешащего за ней следом с недовольным, кислым лицом, очень уставшего существа.
Далв что-то тихо бормочет себе под нос, толи стихи, толи он отрешённо разговаривает сам с собой. Но подъем вверх, в хрустальном лифте, словно пробуждает в нём какие-то воспоминания. Он внимательно смотрит на прозрачные стены кабины.
— Он сделан из слёз Кави! — сообщает вдруг как-бы промежду прочим мальчик, ни к кому не обращаясь. Подняв голову, уставившись на мигающие огоньки отсчитывающие этажи он вновь тихо бормочет:
— Девять, десять, двенадцать… двадцать…
Алёна, глянув на мальчика, презрительно фыркает, но тут лифт останавливается, и она первая выходит из него вихляющей походкой манекенщицы. Затем следом спешит пройти Енот, но споткнувшись, толкает Далва, и раздраженно ворчит:
— Что скажет Маг! Детей мы не заказывали, и не предусматривали. Они вредные и бестолковые существа…
— А Кави? Из её слёз построен этот лифт… — выкрикивает неожиданно громко Далв. — Вы пользуетесь её беззащитностью. — Она тоже ребёнок…
— Иди-иди, защитничек! Штанишки подтяни! — хихикает Енот-химера, но глянув на удаляющуюся Алёну, злобно бормочет:- Много ты знаешь, глупый детёныш человека. Но скоро ты и эти познания забудешь, как и твоя подружка… как и твой доктор. Наступают последние ваши денёчки, как сказал Маг. Последняя попытка возрождения, затем последнее танго любви… Как я от вас устал… Ох-х-хо-хо… — болезненный вздох Енота вполне оправдан, это доктор Апрель схватил его за запястье и сжал лапу, когда тот приготовился вновь толкнуть Далва. Так что Еноту ничего не оставалось делать, как жалобно заскулить:
— Отпустите, я слабый и больной. Я ведь химера, искусственная живность, созданный совсем случайно по случаю…но целенаправленно…Что делаю, не понимаю…
— Разгадка кода, ну же…разгадка… — требует доктор. — Ты знаешь его…
Он сжимает Еноту запястья его лап так крепко, словно знает, что у химеры на запястье основано кольцо жизни, и что именно там расположено слабое место этого фантастического существа. Алёна не поможет Еноту, она слишком поторопилась уйти.
— Восход солнца…золотого солнца…золотого…золото…зол…зол… — бессвязно бормочет Енот, слабея. — Прости, Алёна, и прощай…
Его огромные глаза закатываются, тонкие ноги подгибаются, а слабый голос чуть слышно шепчет:- Я умираю… героем…
— Он умирает, отпустите его. Разве вы не видите, он умирает… — Далв, схватив доктора за руки тянет к себе, а в его огромных глазах застыли слезы.
— Он не умрёт! — презрительно отталкивает от себя Енота доктор Апрель, и, повернувшись к испуганному Далву, обняв его за плечи, подталкивает к двери:-Не бойся малыш, химера не умрёт, потому-что он не человек, и совсем не герой…
— Ты сделал ему больно? — Губы Далва слегка подрагивают, а на ресницах повисли капли слёз. — Ему больно! — повторяет он упрямо, но доктор вздохнув, качает головой:
— Ну что ты! Разве может быть больно тому, кого нет и в помине. Их не существует… совсем! Смотри… видишь он исчез, наш милый друг Енот, словно испарился…
Но тут-же, вздохнув, вновь произносит:
— Хотя, быть может, ты и прав, боль можно испытывать всегда, как физическую, так и душевную… и она будет нестерпимой. Она будет как огонь, всё сжигать внутри твоего тела. Но это всё эмоции. Лучше мой друг, поторопимся, пока никого нет рядом…
Хлопнула дверь лифта, и чья-то цепкая рука ухватила доктора за рукав.
— Где вы пропали, доктор? Я вас потеряла из виду. Вас не было рядом со мной целых десять секунд, а это уже много…