Выбрать главу

Но сейчас…сейчас его руки и ноги выделывают такое, что он видел в некоторых наивных боевиках, исторических фильмах… и иногда в своих фантастических снах. Он вправе думать, не обошлось ли здесь без какой-то сверхъестественной силы в его умении драться, защищая кого-то. А может, это дикое желание защитить другого в его праве жить, да желание защитить своё, родное-родимое от чьих-то посягательств, и делают такие чудеса, развивая у любого мужчины умение быть настоящим воином-защитником.

Видимо следует понять, что можешь ты потерять, что-бы стать тебе сильным и справедливым защитником. Стоило бы один раз понять, что защищать, и от кого… Да и так ли страшен тот чёрт, которого так немилосердно малюют…

Однажды, будучи на службе в армии, в части, расположенной в далеком глухом поселке Забайкальского округа, где он был шофером при солдатском штабе, ему пришлось везти тяжелую роженицу, в соседний городок. Это сейчас он сам себя может спросить, а с какой стати такое ответственной дело переложили на плечи молоденького солдатика, едва призванного на службу в армию, да ещё и шофера, правда, отучившегося после школы в медицинском училище всего лишь несколько месяцев. Сам же начальник сказал, что он должен уладить кой-какие дела, и нагонит их в дороге, на своей быстроходке. Как странно сейчас, по истечении многих лет, осознавать, что мало ли в жизни бывает моментов, казалось бы нелепых и случайных, но имеющих странную роковую связь с последующей всей твоей жизнью…

Вот и тогда он оказался в нужном месте и в нужный час. Во всяком случае, потом ему так и объяснил политрук, но посоветовал всё забыть, или воспринимать это как нелепость….

Да и не помнит он уже многого с тех времён, кроме того, что именно тогда ему впервые пришлось сразиться со зверем, что преследовал их машину. На улице бушевала метель, вездеход подбрасывало на кочках так, что в багажнике перекатывался с шумом огромный кусок мяса, свинины — свежатины, презент местному главврачу от начальника столовой. А что, своя свининка выращивалась в части, на солдатской ферме. В столовой солдатики перловку за кашу не считали, всё в помои вываливали, а свиньи её трескали с шумом, да жирели за счёт солдатского пайка.

Помнится, он больше старался думать тогда о куске свинины и прожорливости полковых свиней, чем о беременной женщине, жене начальника, которая иногда кричала рядом так громко и визгливо, хватая его за руки и требуя поторопиться, или наоборот, остановить машину, что поневоле напрашивались самые нелестные эпитеты мужу этой женщины, сложившего полномочия на обычного солдатика. Когда женщина начинала завывать от огромной боли, и хватать его за руки, хотелось прибавить газу и мчаться, мчаться вперёд, не разбирая дороги, до самого роддома. Но жуткая метель лепила снег на окна машины, скорость была мизерной, так как дорогу буквально приходилось щупать колесами…

К тому же вдруг стало очень быстро темнеть, хотя времени было ещё мало, стрелка часов приближалась к двенадцати часам пополудни, но что-то уже витало в воздухе тревожащее, и о чем не хотелось думать. Но когда после очередного страшного крика роженицы, где-то неподалёку отозвался с таким же завывающим надрывом другой голос, стало по настоящему страшно. Потому-что это был вой голодного волка…

Он бежал по их следу. Даже не бежал, а скорее всего шёл, ориентируясь на запах крови, что просочилась с куска свежей свинины на пол и стала капать через дырку в днище машины. К тому же вездеход вдруг подпрыгнул на какой-то кочке, встал на дыбы как необузданный конь и через секунду громыхнул вниз, в какую-то яму, с яростным скрежетом ржавого железа. Мотор ещё разок чихнул и заглох. Стало очень тихо, не выла метель, не свистел ветер, даже не стонала женщина, это потом всё началось…

Это только в фильмах-страшилках, кажется, выдерживают паузу, что-бы следом обрушить на своего зрителя всё то, что зовётся ужасом бытия. А как объяснить факт, что в тот момент, когда машина опустилась на землю, произошло то, что и должно было произойти. Женщина стала рожать. Прямо в салоне машины, прямо на глазах обезумевшего и потерявшего дар речи молоденького солдата, правда через пару минут уже пришедшего в себя, который, несмотря на слёзы и мольбы женщины отойти от неё, приложил немало усилий, что-бы уложить роженицу удобнее на заднее сиденье, стащить с неё одежду и успеть принять в руки окровавленный кусок живой плоти, который тут-же закричал громко и требовательно тоненьким голоском, вызывая у молоденького и неопытного юноши слезы умиления и невероятной радости. Стащив с себя белую чистую майку, выданную накануне вечером, он неумело завернул малыша, у которого бессознательно перевязал и обрезал пуповину куском шелковой нитки, что нашел в бардачке от прошлой рыбалки. Затем вновь завернул малыша в кусок чистой тряпки, что припас для мытья машины, оторвал кусок ветоши для самой женщины, после чего протянул ей сына…