О, с каким наслаждением губится жизнь прекрасного животного, с какой беспощадной и безудержной страстью вершится злая воля стихии, ведущая к смерти…
Хищный блеск золота глаз животного, сверкнув, тут-же гаснет, ослепив на мгновение доктора, который вдруг понимает, что никому, никогда, и ни за что не оторвать от коня этого тигра, не нарушив то единое целое, страшное и противоестественное всему живому, но такое понятное сейчас доктору… Химера? Не-ет!
Единое целое… единое целое… Подчинив его одному ритму, введя его в некий определённый порядок, совершая тем самым некое магическое действие, включающую природу в определённо заданную форму, мы получаем желаемое…
Нет! Это бесчеловечно, использовать невинное дитя и тем более животное, в своих злых умыслах!
— Далв! Далв! Очнись Далв!
Кажется, ещё никогда доктор не испытывал такого отчаяния и горя, как сейчас, и такой боли, острой и нестерпимой, словно это он, тот самый конь, умирающий…
— Влад, а ты изменился со временем. Ты не тот, совсем не тот, смелый и решительный воин, которого я знал и любил… — бестелесое существо склонилось над мужчиной, что согнулся от нестерпимой боли почти вдвое. — Поверь, я стараюсь сейчас от любви к тебе, моему брату…
— Что ты знаешь о любви и о ненависти, ты, обычное облако! Ты, кто спокойно принял подлость как основу жизни, кто не подумал защитить свою мать и сестёр от злобного колдуна, кто позволил им принять ложь за откровенность. Ты не защитил их от волшебных чар, от страданий, что выпали на их долю. Ты позволил заманить их на корабль и погибнуть от рук палача. Ты и сейчас играешь жизнью ребёнка, потому-что ты не человек, ты тень, ты бестелесное создание, у которого нет души, нет родины, нет жены, нет детей, а, следовательно, потомства, ради которого мы и призываемся на эту землю…
А ведь ты был добр и честен…
— Меня убили! Дважды отравили, а однажды четвертовали, едва я достигал каких-то основ жизни… — всколыхнулось облако.
— Чушь! Чушь собачья! — громко захохотал доктор, пристально вглядываясь в облако. — Не бей на жалость, Истэр! Не говори мне, что ты не в сговоре с Магом даже сейчас. Что тебе не нужна жизнь этого ребёнка! Лучше скажи, что ты, в конце концов, решил покончить с теневой жизнью, и выйти на свет божий, накопив достаточно зла в своих бесформенных кельях. А может ты и есть Маг, мой бывший друг, мой добрый брат, мой злейший враг? Так и есть!
О, теперь я понимаю. Маленький Маггутик в конце концов превратился в Великого Мага, используя для этого двойной ум и эксплуатируя своего друга, Истэрика, используя силу заклятий древних жрецов и их заклинания! Ты молчишь? Не означает ли это, что я прав? Что ты опять думаешь, благодаря магии и колдовству жизненная сила темных сил, за счёт ребёнка и слабой женщины возрастёт настолько, что Маггут вновь обретёт опору жизни, что он станет Великим… злодеем!
— Не говори так о нашем друге! Тебе и мне он больше чем друг, он наш брат! Возмущённое облако взлетело чуть ли не к самому потолку пещеры.
— И что ты не мёртв, есть и его заслуга. Он жалеет тебя и всегда жалел. Неужели ты не помнишь, как в войне с соседними племенами стрела вонзилась тебе под левую лопатку, и Маггутик, вспоров тебе кожаную куртку, ловко извлёк стрелу из кровоточащей раны. До сердца оставалось совсем немного… Он наложил кровоостанавливающую повязку и мазь… Разве он не был добр к тебе?
— Видно тогда он ещё не совсем был подвержен злобе и ненависти… — устало отвечает доктор, вновь прикрывая глаза. — Прости, я не могу продолжать этот разговор.
Он не хочет спора, он уже достаточно много узнал о себе. Пещера Теней никогда не скрывала своих тайн, их у неё предостаточно, но всё не пересмотришь, и не проанализируешь. Да и нужно ли это? Если бы весь анализ шёл на пользу, человек достиг бы степени божества… или хотя-бы совершенства.
В голове кружится как заведённое колесо лишь один вопрос, как вернуть Далва и Марину…как вернуть Далва и Марину… туда, обратно на землю.
— Хочешь, я узнаю, о чем ты думаешь? — вновь напоминает о себе белёсое облако. — Ты думаешь опять о своей жене!
— Ты догадлив, Истер! Это не удивительно! Ты всегда был наблюдательным… — хмуро обронил доктор. — Я припоминаю, как однажды ты обратил внимание вождя моего племени на принадлежащую мне пластину- талисман с изображением маленького солнца. Ты догадался, что это был подарок дочери вождя, которую увидел случайно у ручья рядом со мной. Ты воспылал ненавистью к этой девушке…