Кажется, это был финиш. Ещё немного, и голова у Сергея Викторовича расколется, словно переспелый арбуз. И этому будет способствовать довольно неуёмное существо, по имени Хим Химыч, которое подскочив, тут-же с интересом уставилось на него своими огромными серыми глазами. Кажется эта странная, тягучая тишина давит, давит…ещё секунда…и она взорвётся…
Доктор со стоном нажимает кнопку вызова, как про себя окрестил он маленькую точку на белой плоскости двери, внезапно возникшей перед ним. Он держал на кнопке палец до тех пор, пока не открылись белые двери, затем другие стальные, и сильная струя приятного теплого воздуха втянула доктора Апреля и Химыча внутрь огромного белоснежного вестибюля, неожиданно переходящего в огромную лабораторию…
Возможно, это была засекреченная лаборатория, а может быть просто одинокое, но довольно комфортабельное жилище ученого — самоучки, скрывающего свой талант среди горных вершин долины. На белых столах стоят огромные колбы, в которых варится странное пахучее зелье. Белый дым, что клубится из чашки, стоящей на столе, опускается на пол и стелется по нему пушистым белым покрывалом, поднимаясь вверх у другого стола и плотно укутывая тот маленький эмбрион в пробирке, который кажется совсем игрушечным, но который шевелит зрачками, и как — будто чувствует, как на него внимательно смотрят двое, мужчина и его смешной спутник, что зажал себе рот двумя огромными лапами, и боязливо оглядывается вокруг, словно видит всё здесь впервые, или просто боится.
— Здесь никого нет, нечего бояться! — вслух произносит доктор.
Но мычание Химыча, его энергичное потрясывание головой, подмигивание правым глазом, а также ужимки и всевозможные рожи, непонятно кому предназначенные, приводят к тому, что Сергей Викторович поневоле обращает внимание на противоположную сторону огромной комнаты и видит там, вдалеке у стены кожаное кресло, в котором восседает широкоплечий седой мужчина.
В огромном кресле сидел Лес! Он задумчиво смотрел на приближающегося к нему
доктора, и тощее высокое существо, что вышагивало, высоко поднимая ноги, и было очень похоже на знакомое фантастическое существо. Оно словно сошло со страниц древней рукописи.
— Красавец! — тихо бормочет Лес, и совершенно непонятно, кому предназначены эти слова, мужчине или существу, что завидев его, взвизгнуло, и уже подпрыгивая да подскакивая, торопливо спешит к нему.
Лес ничему не удивлялся. Он знал, что в этом мире всё, довольно относительно, и всё может быть необычным. Но то, что доктор вновь вернулся к исходной точке своего отсчёта, не сгинул, не исчез, и не испугался, делает ему честь, и честь тому, кто поверил ему. Значит ли это, что благая весть древних манускриптов не оказалась ложью, и значит ли это, что на самом деле пришёл тот, кого вправе можно назвать Последним потомком древнего рода владов. Влад — Владеющий славой! Славой всего рода человеческого! Это ли не честь, быть первым, или последним потомком…
И пусть этот красавец влад нетерпелив, пусть не слишком силён, но он владеющий по праву этой славой, а значит, ему пора приниматься за дело.
Книга древних Мудрецов предопределила его появление. Звёзды всезнающей Вселенной послали сигнал, а хитрый агрегат сигнал принял. Ну что-же, всё вернулось на круги своя! Пора приниматься за дело! Именно об этом говорит книга Мудрецов:
"Искать корень Зла, найти его, и обезвредить, обязан тот, кто чист душой, чьи помыслы не вызывают сомнения в своём бескорыстии, и его действия в целом не нарушат ход истории развития общества, предопределённого свыше…"
— Ты вернулся Апрель, значит не всё ладно вышло у тебя… — старый Лес насмешливо уставился на доктора. — Зато вижу, у тебя появился товарищ?
— Позвольте представиться, Хим Химыч! Самый умный, благородный, самый красивый и представительный из семейства химеровых…
Хим Химыч так прыгал, извивался перед Лесом, видимо стараясь понравиться, что не рассчитав, вдруг подпрыгнул так высоко, что с грохотом свалился на зеркально начищенный пол, неприлично высоко задрав свои длинные тонкие ноги. Но вскочив, он с невероятной скоростью устремился в соседний зал, сплошь уставленный огромными зеркалами. Доктор с тревогой и недоумением проводил взглядом Химыча, который вскоре исчез из вида, но через секунду за закрытыми дверями раздался его громкий восторженный вопль, а затем довольный смех, который и успокоил доктора.
— Ваш товарищ нашёл то, о чем он так мечтал. А именно, тысячу говорящих зеркал, лгущих с невероятной легкостью…
За дверями вновь послышался гомерический хохот, а через некоторое время стон, словно там, за дверями кто-то умирал…