В течении всего пути, Венди Ла-Вей изредка поглядывала на своего спутника. Будучи не уверенной в психическом состоянии Билла, ей казалось, что он впал в явную каталепсию. Пытаясь несколько раз его окликнуть, она не добилась совершенно никакой реакции.
Спустя пятнадцать минут пути вагон достиг поставленной точки назначения. Будучи уже совершенно неуверенной в возможности вывести Билла из его нынешнего состояния обычными словами, Венди Ла-Вей подошла и нанесла левый хук точно в челюсть.
Билл свалился со своего сидения и начал невнятно кряхтеть.
–– Надеюсь теперь твой разум прояснится, – сказала она.
–– Твою же мать… я ведь уже собирался благодарить тебя за спасение, – вставая на ноги и потирая ноющую челюсть сказал Билл.
Поднявшись на поверхность, их со всех сторон окружали голые, безжизненные стволы деревьев. День постепенно двигался к вечеру, солнце оседало, придавая этому месту более мрачный и отталкивающий вид.
Венди не спеша продвигалась вперед, Билл следовал за ней. Под ногами как-то неестественно хрустел снег или опавшие ветки деревьев. Это место казалось Биллу очень знакомым, однако он был уверен, что не появлялся тут очень давно. Оглядываясь по сторонам, он наткнулся на что-то ногой и чуть не упал. Посмотрев вниз, Билл расчистил снег и увидел предмет, о который споткнулся. На земле лежал человеческий череп, совершенно черный и гнилой, от повторного касания он рассыпался на части. Вся земля дальше была то и дело усыпана различными человеческими костями, которые и издавали характерный хрустящий звук при ходьбе.
Дойдя до окраины некогда живого и большого леса, Венди Ла-Вей остановилась и стала ждать. Через мгновение, словно из ниоткуда, рядом с ближайшими деревьями материализовался Уайлз Моррен.
–– Очень рад что вы добрались! Взгляните же на финальную точку нашего путешествия! – указывая рукой в северном направлении, с возбужденным ликованием произнес верховный Жрец.
Посмотрев в указанном направлении, Билл Гротеск увидел вдали очертания хорошо знакомого ему здания.
Наступали сумерки. Завывал сильный пронизывающий до костей ветер. Наступали сумерки. Уайлз Моррен вел свою небольшую группу к парадному входу. Неподалеку, под сильным напором ветра, издав резкий омерзительный звук, обломилась толстая ветка дерева. Билл невольно дернулся, машинально обернулся на звук, после чего продолжил идти.
Уайлз Моррен был навеселе, улыбка не спадала с его лица, казалось, она могла бы запросто освещать им путь.
Все продолжали идти молча, и только ветер продолжал напевать свою мелодию.
В скором времени на пути им начали встречаться люди в форме, небольшие патрули по два-три человека, расставленные метрах в ста друг от друга. При виде их группы, люди в форме моментально вскидывали свое табельное оружие и были явно настроены агрессивно. Однако Уайлз Моррен, ничуть не сомневаясь в своих действиях, спокойно представлялся им и произносил какую-то фразу, не слышимую остальным из-за сильного воя ветра, после чего вся группа продолжала свой путь.
По мере приближения к своему прошлому, Билл ощущал все более нарастающий дискомфорт. Все его тело пульсировало, мышцы сжимались и разжимались от напряжения словно мехи огромного парового двигателя. В глазах порой то темнело, то вспыхивал яркий свет по бокам, будто кто-то нарочно, на долю секунды, направил яркий луч фонаря. Идти становилось все труднее, тело переставало его слушаться, мозг отказывался более воспринимать действительность происходящего. Всевозможные обрывки его памяти мелькали перед глазами. Билл не успевал их разглядеть, перемешиваясь друг с другом они образовывали вакханалию из дергающихся образов и пульсаций ярких цветов, взрывающихся в его мозгу точно праздничные фейерверки.