От этих воспоминаний по телу бегут мурашки, и она обхватывает себя руками.
— А помнишь нашу первую ночь в гостинице? Я ещё до конца не верила тебе, потому что осознавала, что невозможно полюбить всерьёз такую, как я. Я далеко не красавица и ничем не походила на тех моделей, с которыми ты проводил время. Но ты сказал… — она запинается. — Ты сказал, что любишь меня, и я почему-то тебе поверила. Я смотрела в твои глаза и видела в них столько нежности, сколько не видела никогда. Ты не был со мной грубым, всё делал ласково и трепетно, словно боясь мне сделать больно. И я была счастлива. Это был самый лучший мой день рождения, ведь в этот день ты подарил мне себя. А большего я и не просила.
Вдох-выдох. Нужно продолжать дальше.
— А потом случилась наша вторая ночь, и я ещё больше уверилась в твоих чувствах. То, как ты обнимал меня, целовал — это несравненное блаженство, — она замолкает, всматриваясь в ночные огни города. — Я уже тысячу раз корила себя за то, что полезла в тот злополучный розовый пакет «для рядового Жданова». Ведь тогда… тогда мой мир перевернулся раз и навсегда. Пока ты ехал из банка обратно в офис, я лежала у тебя в кабинете, свернувшись клубочком на полу, и тихо плакала, держа в руках листок с инструкцией. Я чувствовала, как медленно умираю, не имея сил возродиться опять. Мне было больно. Юлиана отпаивала меня в туалете горячим чаем, пока ты ждал нас в кабинете, дабы уточнить расценки. Я ничто тогда не была способна делать. Мне хотелось спрятаться, скрыться и не видеть тебя больше никогда. Но в каком-то бессознательном порыве я сделала копию этой инструкции и положила себе в сумку. Мне хотелось посмотреть, как ты будешь вести себя дальше и что предпримешь в наших отношениях. Ведь мыслить здраво после прочитанного я уже не могла. И ты не заставил себя долго ждать. Ты подарил мне плюшевого зайца и шоколадку, сказав, что не сможешь провести со мной этот вечер, потому что Кира будет звонить и тебе нужно быть дома. Всё произошло именно так, как и гласила эта инструкция.
Ноги почему-то становятся ватными, но Катя упорно продолжает стоять.
— Если бы ты знал, как я хотела, чтобы эта инструкция оказалась ложью, очередной шуткой твоего дружка Малиновского! Но нет. Ты чётко ей следовал шаг за шагом. Точно исполнял все наказы, написанные в ней. И тогда мне захотелось отомстить. Я хотела, чтобы тебе стало страшно, чтобы ты боялся потерять всё самое дорогое, что у тебя есть в жизни, а конкретно — «Зималетто». Тогда я попросила подыграть мне Колю, как своего жениха. Я не пыталась вызвать у тебя ревность, так как была уверена, что ты меня не любишь, и все твои ухаживания за мной делались только ради фирмы. Я превратилась в ледяную глыбу, айсберг и забаррикадировалась от тебя. Мне хотелось, чтобы ты прекратил разыгрывать этот спектакль, чтобы ты честно мне во всём сознался. Я ждала этого, очень долго ждала. И каждое утро, приходя на работу, я читала копию инструкции и знала наперёд, что ты мне сегодня подаришь. Это было невыносимо. Но ты упорно продолжал игру и искренне не понимал причину моего поведения. И тогда, сидя в «Лиссабоне» и изрядно охмелев от выпитого графина водки, я была готова сама тебе обо всём рассказать, лишь бы прекратить весь этот фарс. Я видела, как ты меня стесняешься и как боишься, что нас может кто-нибудь заметить из твоих знакомых. Модели безустанно вешались тебе на шею, а какая-то часть меня безвозвратно умирала. Мне хотелось, как всегда, сбежать, скрыться от твоих нервно оглядывающихся по сторонам глаз, что я, собственно, и сделала.
Катя замолкает, судорожно подбирая слова.
— А помнишь наш вечер перед советом? Я знала, что ты меня обманываешь, но не могла не поддаться навстречу твоим губам. Знала, что это всё игра, но всё равно продолжала любить тебя, не в силах избавиться от этого чувства. И уже готова быть поехать с тобой куда угодно, но ты спросил про отчёт, и меня словно прошибло током. Я поняла, что нужна тебе просто ради компании, и быстро выбежала в коридор. Где-то в глубине души мне отчаянно хотелось, чтобы ты побежал следом, не дал мне уйти, всё объяснил и никуда не отпустил, но… ты не сделал этого. А на следующий день перед советом я услышала, как вы с Малиновским обсуждаете, куда бы меня отправить, и тогда я окончательно разуверилась в тебе. Я желала только одного — уехать подальше и забыть это, как страшный сон. Мне надоело терпеть, притворяться и обманывать. По этой же причине я представила перед акционерами реальный отчёт, вложив в ваши с Малиновским папки копии инструкции. Ты пытался меня остановить, но я уже не верила тебе. И на подходе к лифтам я нос к носу столкнулась Кирой. У меня в руках был тот самый зелёный пакет со всеми твоими игрушками, открытками и шоколадками. Я хотела его выбросить там, на улице, но Кира не дала. Она потребовала, чтобы я немедленно показала его содержимое.