Замысел поэмы «Черный человек», отрывок из которой вы только что прочли, возник у Есенина во время его зарубежной поездки с Айседорой Дункан, поездки, которая сначала представлялась… Впрочем, не будем торопить события, всему свое время.
Перед бракосочетанием Айседора слегка подправила свой возраст и формально стала на несколько лет моложе… «Я ее видел раньше очень давно и только издали, на эстраде, во время ее гастролей в Петербурге, – вспоминал о Дункан Михаил Бабенчиков, бывавший в особняке на Пречистенке. – Сейчас передо мной стояла довольно уже пожилая женщина, пытавшаяся, увы, без особенного успеха, все еще выглядеть молодой. Одета она была во что-то прозрачное, переливавшееся, как и халат Есенина, всеми цветами радуги и при малейшем движении обнажавшее ее вялое и от возраста дряблое тело, почему-то напомнившее мне мясистость склизкой медузы. Глаза Айседоры, круглые, как у куклы, были сильно подведены, а лицо ярко раскрашено, и вся она выглядела такой же искусственной и нелепой, как нелепа была и крикливо обставленная комната, скорее походившая на номер гостиницы, чем на жилище поэта». Подобная характеристика из уст Галины Бениславской могла бы вызвать подозрения в предвзятости, но у Бабенчикова не имелось поводов для неприязни к Дункан, он просто записал то, что увидел.
Можно предположить, что «исправление» даты рождения было вызвано не только естественным желанием казаться моложе, но и поведением Есенина, которого весьма скоро начала тяготить солидная разница в возрасте. Вот показательный отрывок из воспоминаний Вадима Шершеневича: «На Садовой в комнате Жоржа Якулова собрались гости: легко в те годы уже пьянеющий Якулов, Есенин с Айседорой, вернее, Айседора с Есениным. Она танцует. На полуноте Сергей одергивает пианиста и кричит Айседоре:
– Брось задницей вертеть! Ведь старуха! Сядь! Лучше я буду стихи читать!
Легкое смущение. Айседора послушно садится. Сергей читает одно, другое, третье стихотворение. И сразу:
– Танцуй, Айседора! Пусть все знают, какая ты у меня!
Во время танцев он тянется к стакану, и через несколько мгновений наклоняется к скатерти лучшая голова и Есенин спит.
Тому периоду Есенина был свойствен калейдоскоп настроений».
Калейдоскоп настроений – симптом тревожный. По-научному частые перепады настроения, зачастую вызванные малозначительными причинами, называются «эмоциональной лабильностью». Эмоциональная лабильность пациента заставляет врача задуматься о возможном наличии у того серьезных психических расстройств. Немного света на психическое состояние нашего героя может пролить Михаил Бабенчиков: «Весь этот период (1922 год) Есенин часто жаловался мне на физическое недомогание – болезнь почек – и угнетенное состояние, вызванное ощущением какой-то пустоты и одиночества. Прежние друзья его уже больше не удовлетворяли, а об имажинистах он прямо так и говорил, что у него нет и никогда не было ничего общего с ними. Новых друзей Есенин так и не приобрел. Поэтому все чаще и чаще он обращался к воспоминаниям о своей молодости, тревожно спрашивая меня: “А я очень изменился?” Или же с отчаянным азартом и, как казалось, подчеркнутой акцентировкой принимался читать одни и те же строки из своего “Пугачева”:
По поводу имажинистов нужно сделать уточнение. Есенин уже начал разочаровываться в ордене имажинистов и самом имажинизме, но пока еще не оборвал все связи. В целом с имажинизмом произошло то же самое, что и с крестьянской поэзией, – взлетев до определенного уровня, наш герой упирался своей златокудрой головой в потолок. А ведь так хотелось подниматься все выше, выше и выше… Хотелось стать не просто знаменитым поэтом, а самым знаменитым, новым Пушкиным, если угодно. Поездка за границу сулила мировую славу, которую нельзя было заполучить, сидя дома, – под лежачий камень, как известно, вода не течет.
Для Айседоры брак с Есениным стал знамением новой жизни, средством для исцеления душевных ран и средоточием самых радужных надежд. Красивой, яркой, умной, талантливой и умеющей показать себя с лучшей стороны женщине фатально не везло в любви, несмотря на то, что мужским вниманием она никогда не была обделена. Пожалуй, в избытке мужского внимания и заключалась суть проблемы – один соблазн сменялся другим, и постепенно Айседора стала считать любовь непостоянным, мимолетным чувством. Но годы шли, они меняли лица и обстоятельства, и в какой-то момент Айседоре захотелось настоящей любви из категории «пока смерть не разлучит нас». Опять же – она чувствовала, что «ее поезд уходит», и стремилась взять от жизни все, что только возможно… Впрочем, некоторые биографы считают, что Айседора заключила брак с Есениным только для того, чтобы не испытывать неудобств во время планируемого заграничного путешествия. Любовник – это одно, а муж – совсем другое, насколько бы свободной ни считала себя Айседора, но мнение общества она не могла сбрасывать со счетов. Вдобавок советский брак ни к чему ее не обязывал, и расторгнуть его можно было так же легко, как и заключить, без долгой и утомительной «свистопляски».