«В ноябре месяце [1924 года] я встретил Есенина в столовой Союза писателей на Тверском бульваре… – вспоминал крестьянский поэт Владимир Кириллов. – Он увлек меня в один мало освещенный и безлюдный уголок столовой и тихим охрипшим голосом стал говорить о себе: “Я устал, я очень устал, я конченый человек… Милый мой, я душой устал, понимаешь, душой… У меня в душе пусто…”»
Пустота в душе или же поселившееся в ней беспокойство побуждали нашего героя к частой перемене мест. Есенин буквально не мог усидеть на одном месте. То он уезжал из Москвы в Ленинград, то в Константиново, и трижды за последние два года жизни побывал в Закавказье. С сентября 1924 года до конца февраля 1925 Есенин жил в Баку, Тифлисе и Батуме, затем ненадолго вернулся в Москву, чтобы в конце марта снова уехать в Баку на два месяца. Последняя кавказская поездка по маршруту Ростов-на-Дону – Грозный – Баку продлилась с конца июля до начала сентября 1925 года. Работалось на юге хорошо – здесь Есенин написал цикл «Персидские мотивы», «Анну Снегину», «Балладу о 26-ти», «Цветы», «Капитан земли», «Батум», «Метель», «Весну», «Письмо к матери», «Собаке Качалова»… Пройдя через стадии крестьянского поэта, поэта-имажиниста и романтического лирика, Сергей Есенин стал тем Есениным, которого мы знаем – одним из лучших русских поэтов.
«Я слишком ушел в себя и ничего не знаю, что я написал вчера и что напишу завтра, – писал Есенин Галине Бениславской в конце декабря 1924 года. – Только одно во мне сейчас живет. Я чувствую себя просветленным, не надо мне этой глупой шумливой славы, не надо построчного успеха. Я понял, что такое поэзия… Я скоро завалю Вас материалом. Так много и легко пишется в жизни оч<ень> редко. Это просто потому, что я один и сосредоточен в себе. Говорят, я очень похорошел. Вероятно, оттого, что я что-то увидел и успокоился. Волосы я зачесываю как на последней карточке. Каждую неделю делаю маникюр, через день бреюсь и хочу сшить себе обязательно новый модный костюм. Лакированные ботинки, трость, перчатки, – это все у меня есть. Я купил уже. От скуки хоть франтить буду. Пускай говорят – пшют. Это очень интересно. Назло всем не буду пить, как раньше. Буду молчалив и корректен. Вообще хочу привести всех в недоумение. Уж очень мне не нравится, как все обо мне думают. Пусть они выкусят. Весной, когда приеду, я уже не буду никого подпускать к себе близко. Боже мой, какой я был дурак. Я только теперь очухался. Все это было прощание с молодостью. Теперь будет не так…»
Лев Толстой рассказывает сказку внукам Софье и Илье. 1910-е
Есенин и Софья Толстая. 1925
Сергей Есенин и Софья Толстая-Есенина. 1925
Глава девятнадцатая. Софья Толстая
Последняя жена нашего героя Софья Андреевна Толстая была дочерью младшего сына Льва Николаевича Толстого Андрея. Девочку назвали в честь бабушки, Софьи Андреевны – старшей, которая стала ее крестной матерью. Мать Софьи, Ольга Константиновна, была дочерью героя Кавказской войны генерала-артиллериста Константина Александровича Дитерихса и родной сестрой Михаила Константиновича Дитерихса, видного деятеля Белого движения в Сибири и на Дальнем Востоке. К счастью, родство с Львом Толстым перевесило в глазах большевистской власти родство с белым генералом, и потому Софья Андреевна в 1925 году смогла благополучно окончить литературное отделение петроградского Государственного института живого слова. В октябре 1921 года она вышла замуж за бывшего гвардейского поручика и участника убийства Григория Распутина Сергея Сухотина, отец которого вторым браком был женат на Татьяне Львовне Толстой, старшей дочери Льва Николаевича. Семейная жизнь не сложилась – в 1922 году Сухотин перенес инсульт, для лечения последствий которого в марте 1925 был отправлен во Францию. Сразу же после отъезда Сергея двадцатипятилетняя Софья, успевшая к тому времени познакомиться с Есениным, заочно оформила с ним развод и стала готовиться к новому замужеству.
Встреча Сергея Есенина с Софьей Толстой произошла 9 марта 1925 года на вечеринке по случаю очередной годовщины крестин Галины Бениславской, которые эта атеистка-коммунистка отмечала как день рождения. Писатель Борис Пильняк привел на вечеринку свою любовницу, внучку «самого Льва Николаевича», которая «с первого взгляда» влюбилась в Есенина. «На квартире у Гали Бениславской, в Брюсовском переулке, где одно время жили Есенин и его сестра Катя, как-то собрались писатели, друзья и товарищи Сергея и Гали, – вспоминала Софья Андреевна. – Был приглашен и Борис Пильняк, вместе с ним пришла я. Нас познакомили. Пильняку куда-то надо было попасть еще в тот вечер, и он ушел раньше. Я же осталась. Засиделись мы допоздна. Чувствовала я себя весь вечер как-то особенно радостно и легко. Мы разговорились с Галей Бениславской и с сестрой Сергея Катей. Наконец я стала собираться. Было очень поздно. Решили, что Есенин пойдет меня провожать. Мы вышли с ним вместе на улицу и долго бродили по ночной Москве… Эта встреча и решила мою судьбу…»