Относительно «больного самолюбия» нашего героя нужно сделать одно уточнение. Да, Есенин крайне болезненно воспринимал выпады в свой адрес, но при этом сохранял определенную объективность. Например, он мог выйти из себя, услышав критические замечания по поводу того или иного произведения или же всего собственного творчества в целом. Появляясь с Айседорой Дункан в заграничном обществе, Есенин проявлял чрезмерную мнительность, поскольку не понимал языка, на котором говорили окружающие, и очень старался произвести на них сильное впечатление. Но если какой-то пьяный дурак обозвал тебя «сволочью», то лучше пропустить бранное слово мимо ушей, особенно если сам в нетрезвом виде тоже бываешь несдержанным.
Несмотря на то что отношения с Софьей сладились сразу же, решение о новой женитьбе далось нашему герою нелегко. «Мы собрались на “мальчишник” у той нашей приятельницы, которая и познакомила меня с Есениным… – продолжает Юрий Либединский. – Сережа то веселился, то вдруг задумывался. Потом взял гитару…
Он махнул рукой и вдруг ушел.
– Ну и оставьте его, – сказала хозяйка дома.
– Что же, все как полагается на мальчишнике, – сказал кто-то, – расставаться с юностью нелегко.
Заговорили на какие-то другие темы. Хозяйка дома незаметно вышла, потом показалась в дверях и поманила меня.
– Плачет, – сказала она, – тебя просил позвать.
Сергей сидел на краю кровати. Обхватив спинку с шишечками, он действительно плакал.
– Ну чего ты? – я обнял его.
– Не выйдет у меня ничего из женитьбы! – сказал он.
– Ну почему не выйдет?
Я не помню нашего тогдашнего разговора, очень быстрого, горячечного, – бывают признания, которые даже записать нельзя и которые при всей их правдивости покажутся грубыми.
– Ну, если ты видишь, что из этого ничего не выйдет, так откажись, – сказал я.
– Нельзя, – возразил он очень серьезно. – Ведь ты подумай: его самого внучка! Ведь это так и должно быть, что Есенину жениться на внучке Льва Толстого, это так и должно быть!
В голосе его слышались гордость и какой-то по-крестьянски разумный расчет.
– Так должно быть! – повторил он».
18 сентября 1925 года в Хамовническом ЗАГСе состоялась регистрация брака Сергея Есенина и Софьи Толстой. К тому времени молодожены уже четвертый месяц жили вместе в доме номер три в Померанцевом переулке, между Пречистенкой и Остоженкой. Этот дом, построенный в 1913–1915 годах и известный как доходный дом Фокиных, сохранился до наших дней. Одну из двадцати восьми квартир, состоявшую из четырех комнат, сняла в декабре 1914 года мать Софьи Ольга Константиновна. После Октябрьской революции жильцам дома пришлось уплотняться – в их квартиры подселяли новых жильцов, – но к невестке и внучке Льва Толстого власти отнеслись благосклонно и оставили им две комнаты из четырех; а ведь случалось и так, что старым жильцам приходилось переезжать в кладовую или в подвальную каморку дворника.