— Не вариант! — отрезал Гаус. — Я должен быть лучшим! А ты, как мой ближайший друг, обязан всегда следовать за мной.
— Эх! Тогда помоги понять, что не так с этим треугольником.
В четвёртом и третьем классах поначалу девочек не было: эти классы составили из пилотов, которые в математике и физике превосходили других хапуру. А поскольку пилоты (и в первую очередь Гаус) были для большинства пятиклассниц основной причиной появления в школе теверков, среди новичков началось самое настоящее соревнование в учёбе: лучшие могли рассчитывать на перевод в четвёртый, а затем и в третий классы. То же самое происходило в соседних башнях. Теверки с удивлением отмечали между собой огромный талант своих подопечных:
— Адаптация. Феноменально. Столько изменений — но они легко приспосабливаются.
— Да, быстро. Это отличает великие народы космоса.
— Я полагаю, мы не ошиблись. За галактический средний год спикианцы освоят трёхлетнюю программу. Возможно, пятилетнюю.
— Хорошо учатся, когда есть мотивация. Нам правда не понятна их мотивация, но мы должны её приветствовать.
— Сложности начнутся, когда они узнают, что далеко не каждый окажется в космосе.
— Боюсь, этого мы не сможем им объяснить, а они не смогут понять.
— Боюсь, что так.
— Как успехи в твоём пятом?
— Предсказуемо.
— Участница инцидента с уггами?
— Лучшие результаты. Пятый для неё слишком простой.
— Мы ожидали.
— Да, мы ожидали.
Глава 4. Что такое любовь?
Риша не просто показывала лучшие результаты. Она не ошибалась вовсе. Дроби, уравнения, геометрия, стереометрия, физика — девочка схватывала объяснение учителя и тут же могла повторить его. Катоди, делившая с Ришей комнату, поначалу завидовала однокласснице, однако доброта и готовность помочь скоро превратили Ришу в союзницу по учёбе.
— Я просто не понимаю, как ты это делаешь! Как ты видишь, что ответ неправильный?
— Просто вижу, — Риша, сев на край стола, перелистнула страницу электронной тетради. — Ощущение внутри, что всё будто бы некрасивое. А дальше ищешь, почему оно такое, на что обиделись формулы.
— Обиделись? — Катоди рассмеялась. — Ты странная! Но мне это нравится: обиделись! Нет, как хорошо, что Архи в тебя не влюблён, как другие. А то мы бы не дружили!
— А кто ещё в меня влюблён?
— Ну из нашего класса понятно. А пилоты… Я точно знаю, что Санти, Лоренс… и твой Гаус, — улыбнулась Катоди.
— Мой? Погоди, я не говорила, что в него влюблена. Я пока только разбираюсь.
— Да вы же идеальная пара! Он лидер, ты лидер! Я бы тоже в него влюбилась, но я тогда буду всё время думать, что я его не достойна. Видишь — худшая ученица класса, — Катоди наигранно смахнула несуществующую слезинку и засмеялась. Она никогда не унывала.
«Да, с Гаусом здорово поболтать после занятий — когда удаётся, — подумала Риша. — Но всё-таки, означает ли это влюблённость?»
— Скажи, — спросила она подругу, — как определить, что влюбился?
— Хочется всё время быть рядом. Ещё — даришь разные штуки. Точнее, хочешь, чтобы он тебе что-нибудь подарил. И вовсе не ценное, а хоть бы что. Камешек красивый. И запоминаешь этот день.
Риша вспомнила, как отдала Гаусу чешуйку сварта возле Чёрного озера. «Хотела бы я такую от него получить? Да ну, глупости: все любят подарки. Это ничего не объясняет».
— А ещё? — спросила она.
— Ещё злишься, когда рядом с ним другая. Даже если на секундочку! Прямо хочется кусаться!
— Тогда получается, что я всё-таки влюблена, — задумчиво произнесла Риша.
— Странно.
— Что?
— Ты это говоришь без радости. Когда понимаешь, что влюблён, то внутри во-о-от столько радости!
— Думаешь, это странно?
— Ага. Странно.
— И что теперь делать?
— Ничего. Всё само выяснится.
— Да, точно. Пусть само выяснится. Полезли на крышу?
— Полезли!
Глава 5. В третьем классе всё серьёзно
Но ничего не выяснялось, а лишь больше запутывалось: Гаус отказался идти к Чёрному озеру.
Теверки огородили большую часть леса возле озера и поначалу никого туда не пускали. Круглые сутки за холмами приземлялись и взлетали жёлто-красные катеры. Словно магнит, озеро тянуло к себе Ришу, и не с кем было об этом поговорить! «Ходят слухи, что пилоты и теверки поначалу не ладили, — размышляла Риша, — не удивительно, что Гаусу было не до меня. Но теперь-то мы учимся вместе!»