— Мне тоже, — Ленц улыбнулся и посмотрел вверх. — Хм… Кажется, света стало меньше.
— Точно… Как быстро темнеет…
Риша встала, повернулась кругом:
— Ленц! Ни одного солнца не видно!
Хапуру, живущие на поверхности, не любят темноту. Их зрение прекрасно приспособлено к условиям недостатка света, однако нельзя забывать про тысячи и тысячи лет, проведённые многими поколениями в том поясе Спики, где никогда не бывает настоящей ночи.
Некоторые (например Эйнс) панически боялись темноты, некоторые учились преодолевать свой страх… но волнение чувствовали все.
— Скорей бы браслет зарядился, — Риша недовольно дёрнула ушками.
На противоположной стороне острова что-то засветилось. Зеленоватое свечение усиливалось, затем на мгновение вспыхнуло белым, выхватив из полумрака кривые стволы высоких растений, и тут же исчезло.
— Что это было? — спросил Ленц шёпотом.
— Не знаю. Пойдём посмотрим?
Ленц с большей радостью остался бы дожидаться перезарядки браслета на знакомом (и оттого казавшемся безопасным) месте. Но говорить он этого не стал и просто пошёл за Ришей, любопытство которой было таким искренним и заразительным.
Хапи умеют передвигаться тихо, инстинктивно находя такую опору, которая не выдаст их звуком, выдержит их вес. Двое путешественников быстро и незаметно пересекли небольшой островок и добрались до того места, откуда доносились странные щелчки.
На берегу стояли двое реоподов.
У одного из них (судя по погонам, высшего тетрарха) из механической руки торчал овальный дисплей.
— Они здесь! — зловещим глухим басом, прорвавшимся сквозь шипение, произнёс он.
— Да, прямо здесь, — подтвердил второй. — Будет легко поймать. Запускай сетисов.
Откуда-то снизу в воздух поднялись три плоских, похожих на черепах, робота.
— Бежим обратно! — прошептал Ленц.
Риша взглянула на всё ещё тёмный браслет и кивнула.
Началась погоня.
Из роботов вылетали тонкие нити липкой светящейся паутины, и даже удивительной реакции хапуру не хватило бы, чтобы увернуться ото всех. К счастью, на стороне Риши и Ленца выступал сам остров: густая, хаотично переплетающаяся растительность мешала преследователям, и распадающаяся на множество ниточек паутина повисала на лианах или завитках веток, не достигнув цели.
— Не будет легко, — произнёс первый тетрарх.
— Нельзя упускать, — напомнил второй.
— Тогда используем растворитель! Здесь нет теверков. Никто не узнает. Следов не останется.
Три сетиса взмыли над лесом. Внутри них защёлкали сложные механизмы; из корпусов показались чёрные жерла форсунок-распылителей, готовых исторгнуть вниз запрещённое Звёздным союзом оружие.
Цифровые глаза бездушных летающих машин поймали изображение цели — двух испуганных живых существ, прячущихся под сухими стеблями возле самого берега. Точность была не нужна — только приблизительное направление. Микросхемы отдали команду атаковать, но в этот момент обе цели, схватившись за руки, исчезли в сиренево-синем сиянии — исчезли с острова и вообще из этого времени.
Глава 9. «Сражайся»
Абсолютная темнота.
Невесомость.
Что-то обнимает со всех сторон, просит очнуться ото сна, просит сражаться.
«Я внутри робота!»
Открыв глаза, Риша тотчас их закрыла: смотреть и ничего не видеть было невыносимо — лучше поскорее вернуться в свою внутреннюю темноту, свой мирок, привычные границы, обман, который подобные ей существа растят с детства. Тьма внутри кажется другой, отличающейся ото всего внешнего. Тьма внутри не может причинить вреда. Это состояние сна, желанное для уставшего разума, и именно сюда хочется убежать тогда, когда бежать больше некуда.
Однако в этот внутренний мирок снова забралось кое-что, машина.
Рише было страшно. Она снова чувствовала не своё тело, а могучее тело древней машины; видела не своими, а её глазами. Она не могла произнести ни слова — это пугало больше всего.
Вокруг была холодная пустота, космос.
— Где Ленц? — мысленно крикнула девочка.
— Его здесь нет, — ответил голос. — Нет в этой вселенной.
— В этом времени? Он остался в прошлом?
— В другой вселенной. Перемещаясь во времени, ты на самом деле попадаешь в параллельный мир. Ты не знала?
— Конечно нет! Откуда мне это знать?! Я хочу туда, где Ленц!