Арину Спиридоновну Софья встретила десять лет назад, когда искала домработницу и гувернантку для своей дочери. Агентство присылало всяких девочек из пединститута. Она упорно отправляла их восвояси, как несерьезных. А потом она проходила мимо монастыря зашла туда и спросила, нет ли у них какой-то женщины для работы по дому и для присмотра за ребенком. Из полумрака возникла сухонькая старушка неопределенного возраста.
– Ты вдова, тебе не учить ребенка надо, а оберегать и кормить, учить ее государство будет или не будет. Но я точно скажу, когда какой случай, – проговорила Арина.
Софья так и ни разу не спросила, почему женщина назвала ее вдовой. Муж числился без вести пропавшим. Но женщину она наняла и ни разу не пожалела. Арина жила своей жизнью рядом с ними десять лет, и Софья не мыслила свою реальность без неё.
– Что ж ты не уследила за девочкой? – задала вопрос Софья.
– А может я нарочно отвернулась, – ответила женщина.
– Как понимать? – спросила Софья, поднимаясь с постели и вытягиваясь в полный рост.
Прозрачный кружевной пеньюар нелепо смотрелся на квадратной фигуре гренадера с грудью восьмого размера.
– Да так и понимай, этот уже восьмой, самый приличный, пусть лучше в доме, чем под забором, раз ей замайнулось, – ответила Арина.
– Ладно, иди завтрак готовь, я со своими дружками копателями встречусь, через неделю на место поедем. И вещи сложи и на Руфину тоже, пусть посмотрит, как деньги достаются. Сложный клад поднимать будем, не зарытые впопыхах бандитами дипломаты. Каникулы, залетит от этого сладкого мальчика, не надо этого, пусть пострадает, если так захотелось толку в этой любви нет и быть не может, да и любви там нет, Тарасово наследие, – вздохнув приказала София.
Арина приказы не обсуждала.
Вечером Софья Андреевна зашла в комнату дочери. Руфина сняла наушники и вопросительно посмотрела на мать. Наученная горьким опытом, лучше молчать чем говорить. Если мама пришла в ее комнату, варианты и дискуссии исключены.
– Завтра последний день занятий перед весенними каникулами. Десять дней ты проведешь с пользой. Мальчик, если ты ему дорога, подождет. Мы отправляемся в деревню Плоское Полтавской области, отсюда километров пятьсот. Так что собирайся. Снег уже стаял, поработаем на славу, поймешь каким трудом деньги в доме появляются, – внесла коррективы в ее жизнь мама и вышла из комнаты.
Руфина слышала, что мама собирается на раскопки, и тихо надеялась на несколько встреч с Антоном, тихая ярость и немые слезы накрыли девушку. Она схватила смартфон и написала Антону.
Р. Прикинь, я еду с мамой на раскопки.
А. Обсуждению не подлежит или есть варианты?
Р. Попробую отказаться, убьёт.
А. Тогда не зли ее.
Р. Я просто не знаю, как дождаться совершеннолетия и свалить от нее, куда угодно.
А. Не хипишуй, десять дней ерунда. Лучше уступить. Прости, ложусь спать.
Переписка оборвалась. Руфина уснула, ярость выжгла последние силы. Девушка часто представляла, как с ее матерью что-то случится, и она заживет свободной и счастливой. Многие нюансы ускользали, но в основе оставалось желание избавиться.
Во вторник Руфину разбудила Арина.
– Вставай, пора, – услышала она сквозь сон ненавистный голос.
– Нечего миндальничать. Уже полседьмого.
Пять минут на сборы. В семь часов у двери, заметь спецодежду и остальное я собрала! Всё ясно? – злобно проговорила Софья Андреевна.
– Всё…, – пробормотала Руфина, вступать в спор не имело смысла.
– Давай, быстро как штык. Ноги в руки! И бегом! – приказала Софья.
Невзирая на протест и злобный тон матери. Свои ощущения Руфина оценила, как предчувствие чего-то волнующего и интересного.
Через пару минут ей предстоит отправиться в путешествие, пусть и не она принимала решение. В любом случае, появился шанс расширить ореол обитания. Руфина вздохнула, тихо и быстро вскочила с кровати и побежала в ванную приводить себя в порядок.
– Собралась? – услышала она через дверь ванной голос матери.
– Еще пару минут. И буду готова, – отозвалась она, натягивая одежду на еще не высохшее тело.
Мама восседала на кухне, как монумент, потребовала все проверить, потом объясняла, что нужно надевать каждый день, дабы не простудиться. Кутаться и кутаться. Особенно ночью.
– А что это нельзя сказать, по дороге? – огрызнулась дочь.
– Хорошо, желаешь побеседовать на тему исподнего при мужиках, изволь, или думаешь у меня будет время в экспедиции проверять что ты там натянула на свою задницу, – парировала Софья.