– Странно, – внезапно произнесла девушка
– Что? – спросил, сидевший за рулем мужчина. Матвей вообще не разговаривал в период вынужденного простоя.
– Вроде ехали по этой дороге в прошлый раз, и ничего не помню, – ответила она.
– Ты впала в полудрему, – ответила Софья Андреевна и добавила, – Не надо тут мистику разводить с придыханием. Нормальная такая дорога и нормальная работа.
Все усмехнулись, включая Руфину.
За рулем сидел Матвей, с трехдневной щетиной на вытянутом сухом лице, Руфина вспомнила, пили все, меньше всех Давид, но и он так нормально приложился. Оказалось, она вообще впервые видела пьянство.
Предстояла тяжелая работа, мужики знали, что, если Софья молчала, она что-то чувствовала и вряд ли возобновление раскопок сулило, что-то приятное. Они давно усвоили, когда есть препятствия в самом начале, к концу можно получить отвратительный сюрприз, или наоборот, какой-то невиданный куш.
– Ну вот… и приехали, – зевнув произнес Павел и перекрестил рот.
Матвей и Павел начали извлекать инвентарь.
Из багажника были извлечены четыре штыковых лопаты, три кирки, два бура для преодоления слежавшейся земли, рулетка и тонкая металлическая сетка «рабица»
Иван возился с инструментами.
– Что смотришь красавица? – спросил Давид, обратившись к Руфине.
– Уверена пока лебедки не понадобятся, – не обращая ни на кого внимания внесла коррективы Софья.
Мужчины начали откидывать землю, которой они прикидали клеенку, и осторожно, чтобы вода не попала в яму, стаскивали ее в одну сторону, затем убрали ветки и палки уложенные, чтобы клеенка не провисла.
Руфина отметила запах сырой земли, морозного воздуха, и мистические мысли улетучились. Все выглядело не так ужасно, как ей показалось в самом начале.
– Матвей, как ты считаешь, земля все помнит? Все, что было на ней и когда? – спросил Давид.
– По фигу, она все надежно скрывает и хранит, – ответил Матвей и первым прыгнул в яму.
За ним в яму запрыгнул Иван.
– А это не вопрос даже. Это ответ на него. Мы здесь, можно сказать, незнамо где. И завтра начнем выкапывать клад, который пролежал до нас хренову тучу лет. – сказал Иван и в этот момент лопата уперлась во что-то твердое.
– Опа, кажись мы выкопаем клад уже сегодня, – обрадовался Матвей и хохотнул.
Все собрались у края ямы.
Софья подала небольшой совок, жесткие кисточки и ведро.
Иван начал копать, складывая грунт в ведро, через пару минут, показались кости.
– Труп, – обреченно сказал Иван на лице нарисовался испуг и отвращение.
– И не очень старый, точно не времен войны, одежды нет, следы заметали, – отметил Матвей, он как раз сохранил самообладание.
– Мама, а как он тут оказался? – вдруг спросила Руфина.
Все страхи вернулись мгновенно. Минутное просветление исчезло, темная мистическая составляющая придавила к земле.
Софья не ответила, то, что ей пришлось увидеть заставили ее замереть и онеметь, она была готова ко всему, кроме этого. Рядом с берцовой костью лежал перстень Эша, украденный ее мужем Тарасом.
Перстень мог увидеть только человек, которому она его показала. Этим единственным человеком оставался Тарас. Перстня не видел никто из стоящих рядом с ней и вообще никто кроме Тараса.
Иван, Давид и Павел выбрались из ямы.
Софья, наоборот, спустилась в яму наклонилась и подобрала перстень. Правда никто не увидел украшение, но для Софьи мир изменился в секунду.
Женщина не сомневалась Эш простил ее вернулся, и ее ждет захватывающая перспектива. Как-то сами собой наметились вехи, обозначилось нужное и ненужное. И, естественно, кости могли принадлежать только её супругу, иначе находку никак не объяснить.
Руфина замерла на ее глазах происходило что-то страшное, но так просто и обыденно, что она не понимала пугаться, выяснять, или ждать пока старшие умудренные опытом примут какое-то решение.
– И что, может клад вырыли уже, а это подарок? – спросил Матвей.
– Клад на месте я не ошибаюсь, – развеяла сомнения Софья, – это какое-то адское совпадение. Над этим не стоит задумываться, иначе надо сложить инструменты, прыгнуть в автомобиль и свалить, оставив земле ее богатства.
Мужики смотрели в яму, где над костями стояла Софья. Давид подал ей руку и помог выбраться, дернув ее на себя. Она остановилась на краю могилы своего супруга, мгновенно обретя равновесие.
Кому она могла рассказать о том, что сейчас увидела. Никому. Даже горевать некогда, мысленно обратилась к останкам Тараса:
«Какая глупая фраза: «Земля пухом». Покопали бы они с мое, узнали бы какой это пух и сколько он весит».