«Лучше бы они меня забрали с собой на раскопки, сидеть одной невыносимо. От мыслей можно сойти с ума. Заправка рядом, трасса недалеко. Уехать. Домой. Оставлю записку и уеду на попутках»:
Приняла решение Руфина подошла к двери дернула за ручку и поняла, никуда она не уйдет. Села за стол опустила голову на руки и зарыдала.
Раздался скрежет ключа в замке. Девушка подняла голову и встретилась взглядом с Давидом.
– Софья Андреевна попросила тебя привезти. Мы уже с пяти утра на ногах. Прошли сантиметров сорок. Не земля, а жижа, глина с камнями. Мешки на себе таскали. Я к хозяйке за обедом, ты собирайся. Сегодня много работы, – сообщил он ей чем занимались.
– Это ужасно, – проговорила Руфина.
– Ты плакала? – задал очевидный вопрос Давид и провел пальцем по ее щеке.
Девушка нравилась ему все больше. Он еще не осознавал, как поведет себя, но не сомневался, своей шанс он не упустит.
Вдруг Давиду показалось, что Софья подталкивает его к своей дочери, хотя это не вписывалось в ее характер и поведение до встречи с Руфиной.
Во всяком случае, Матвею сам бог велел кататься по делам. Но Софья упорно отправляла его.
– Нечего тут сырость разводить, надо работу заканчивать, – отреагировал на ее слезы мужчина, нарочито злобно, чтобы не выказать свою симпатию.
Давид привез обед и Руфину.
– Прошли ещё тридцать сантиметров. Земля стала хуже. В основном глина, намывная. Река. Много камней. Булдыганы от двадцати килограмм, колоть приходиться. Шабаш, часа два на отдых, – доложил обстановку Павел.
– Нормально так. Надо рыть, тянуть нельзя, если за сегодня справимся, воду откачивать не придется, чем дольше стоит открытая яма, тем больше шансов для воды, – отозвалась Софья Андреевна.
В черном комбинезоне, шапке, резиновых сапогах, и рабочих рукавицах она ничем не отличалась от мужиков. Даже в лице не было ничего женского.
Пообедав, они подошли к самим раскопкам. На краю стоял дизельный генератор, для освещения внутри ямы.
– Укреплять будем? – спросил Матвей.
– Поглядим, – ответила Софья.
Затем спустилась по лестнице вниз, прислонилась к стене и замерла, как бы прислушиваясь к земле, приложила руки к стене и замерла.
Прошли несколько минут в полном безмолвии, наконец они услышали команду:
– Давай сюда Матвей, убираем еще сантиметров тридцать, если не выходим на ларь, будем укреплять. Тогда еще два дня работы, если выйдем, копаем, пока не вытащим. Павел, давай налаживай электролебедку.
Матвей спустился к Софье.
– Руфина, разведи костер и дров подсобери, войдем в ритм, не остановимся. Есть такой этап, когда процесс оставить уже невозможно, – обратился к девушке Давид.
– Как эта работа может нравится? – спросила Руфина.
– Никакая работа не может нравиться, если ты её не любишь, или если ты не в концлагере и работаешь за еду и жизнь, ты в бедности не жила, – ответил Давид.
Руфина отправилась выполнять задание. Мама скорее всего слышала их беседу и вмешиваться не планировала.
Софья с Матвеем копали, Иван с Давидом поднимали грунт при помощи лебедки и относили на кучу в нескольких шагах.
– А вот и наши бревна! – сказала Софья спустя час работы, – дать им подышать час полтора, сами в труху рассыплются. Сколько лет без доступа кислорода.
Давид помог выбраться Софье.
– Эй, найди термос с кофе, – приказала она дочери.
Руфина выполнила команду.
– Сколько лет с тобой работаю, ни разу не ошиблась. Сказала бревна и кирпич, так и будет. Вот зачем сама роешь, тебя просто надо приносит и уносить, – проговорил Матвей.
– Без физических нагрузок я подыхаю, – призналась женщина.
– А потянем, не обваляться стенки? – Павел заметно волновался.
Только сейчас Руфина заметила, что все пребывали в крайнем нервном возбуждении. Причину озвучил Иван:
– Уезжать нельзя, вся работа сделана, а уже темнеет. Самое воровское время.
– Никто не уедет, греемся у костра. – приказала Софья, – Вон у нас и помощник есть не копает, пусть огонь поддерживает и кофе с чаем подает. Вырастили белоручку, надо было ее с малолетства приучать к такой работе.
– И чего ты такая категоричная? Это работа не для женщин, – заступился за Руфину Давид.
– По-твоему я не женщина? – уточнила Софья.
Все устали и пикировки были не нужны, но так получилось и все замерли в ожидании скандала.
– Не знаю кто ты. Правда, – искренне ответил Давид.
Софья смерила Давида тяжелым взглядом и неожиданно согласилась:
– Ты прав, я не знаю кто я и за каким хреном живу в этом мире.
– Надо бы буром пройти, разрыхлить бревна, как следует, потому что иначе не выбрать, – внес предложение Иван, отчасти чтобы снять напряжение.