– Рыхли, раз так не терпится, только вот вибрация, не сильно нужна, стены, но думаю устоят, – дала согласие Софья.
Теперь работали как роботы. Руфина подбрасывала поленья в костер, чтобы не потух, и несколько раз помогла отнести труху от бревен. Потом пошел кирпич пополам с глиной. И наконец, лопата издала звук удара о металл.
– Амен, – проговорил Давид, – сверлим, ввинчиваем крюки и поднимаем.
Матвей и Павел выбрались из ямы по лестнице. Сверлить и прилаживать крепеж отправился Давид.
Лебедка без усилий подняла сундук на поверхность.
Замок легко сбили и открыли сундук, пролежавший в земле триста лет.
Павел провел рукой по золоту и серебру.
– Сколько бля мне работы. Софья, я вот что скажу, это мой последний заход. Попалят нас. Мне все сложнее реализовывать найденное, ну если только чемоданы с баксами и современными деньгами. Этот антиквариат нас погубит, – озвучил свою тоску Павел.
– Потом поговорим, сейчас перекладываем все в инкассаторские мешки. Сундук без надобности, – не стала вступать в дискуссию Софья.
Все молчали, как немые и перекладывали золотые и серебряные монеты, украшения и камни, в брезентовые инкассаторские мешки.
Закончилась и эта работа.
Иван зачем-то метнулся в сторону с фонариком и ни с кем не совещаясь приволок мешок с останками мужчины.
– Предлагаю его в ларь определить и опустить. Крюки вынуть чуть земли кинуть, для конспирации, даже если кто и сунется открыть нереально, тем более поднять, завтра зароем разровняем.
Все без обсуждения принялись за работу.
В отличие от предыдущих дней, оборудование накрыли брезентом и оставили на месте раскопки.
Глава 17. Какие пласты сдвинул найденный клад
Глава 17. Какие пласты сдвинул найденный клад
Во временное жилище попали, после семнадцати часов работы. И упали спать. Даже есть не стали.
Руфина думала о другом. Как эти люди сработались и договорилась, какая сила держит их вместе, спокойно оставили найденное в автомобиле и даже не пересчитали. Она легко представила, как забирает все найденное себе и живет счастливо и безбедно с Антоном или с еще каким-то более красивым и богатым мужчиной. Мешает ей мать и эта компания полу уголовников.
Девушка долго не спала, она устала меньше остальных физически, моральный и психологический груз превышал допустимый уровень.
Услышала негромкий стук в окно и то, как Софья поднялась обулась в резиновые сапоги, накинула куртку на плечи и вышла на улицу, Руфина выждала несколько минут и прошла следом.
Ее мама остановилась в нескольких шагах от изгороди, отделяющей домик от пустыря, и прислушалась. В тишину изредка вплетались естественные звуки, шум проезжающих автомобилей, лай собак, ветер подвывал среди голых ветвей, иногда раздавался хруст веток и шелест прошлогодней листвы. Никакого разумного объяснения поведению Софьи Андреевны дочь не отыскала, мать не курила, не пила в одиночестве, и никто из спящих мужиков на свидание не вышел. Руфина не видела мужчину ворона, не слышала, как огромная птица постучала в окно и попросила женщину выйти из дома. И естественно не могла услышать их более чем непонятную для непосвященного беседу.
– Ты помог, достать клад? – спросила Софья.
– Да, я не дал воде залить яму, все вы постарели и устали, – ответил Эш.
– Ты мне говорил о каких-то людях, с которыми связался мой покойный муж. Признайся честно. Мне это очень важно знать. Ты убил моего мужа? – прозвучал следующий вопрос.
– Я никого не убиваю. Зачем? Многие рано или поздно присоединятся к моему миру. А выбравшие иной путь уйдут к другому пастырю. Твой супруг просто украл перстень и пришел к своему логическому концу. Зачем ты ему рассказала о перстне, о его свойствах? – спросил Эш.
– Наивно решила, что есть какая-то земная любовь, хотела задержать его рядом с собой, – женщина не оправдывалась она говорила чистую правду. – Вернешься в город. Избавишься от дочери. Она, как и твой муж только с виду привлекательная, ей необходим контроль и очень строгий контроль, она не даст мне приблизиться к тебе, тебе нужна свобода, – приказал Эш и упрекнул женщину, – я должен приходить к тебе без препятствий, ты заложила вираж в наших отношениях на целых семнадцать лет. Все могло бы уже завершиться, или пойти по другому пути.
– Давид? – спросила она.
– Я занят этим, – заверил Эш.
– Она моя дочь, – попыталась возразить Софья.