– А по оптимистичной? – Весело сказанул Давид и подмигнул Софье.
– Такую оценку провести я пока не в состоянии.
Павел все профессионально переписал, а все остальные своими глазами увидели. Пересняли на смартфоны перепись и вытащили мешки обратно в автомобиль. На всю ушло около четырех часов.
– Если все срастётся, может и четыре с половиной миллиона баксов получим, – озвучил предварительный доход Павел.
Никто не сомневался, куш наметился большой.
– Отдыхаем и в путь. Опасность миновала. Давид знает, он меня в поле встретил. И еще, мне было виденье, давно двадцать лет назад. Когда на месте найду убитого человека, деятельность надо прекратить. Я перед вами как на ладони, – предупредила она мужчин.
– Так тому и быть, я давно готов уйти, нельзя больше, – поддержал ее Павел, он как реализатор рисковал больше всех и устал безмерно.
Давид, оставил компанию. Его не интересовала перебранка, равно как и обсуждение перспектив на дальнейшее. Свою перспективу он уже очертил.
– Он куда? – поинтересовался Иван.
– Не твое дело, – остановил его Матвей.
Глава 20 Участь Руфины решена
Глава 20 Участь Руфины решена
Руфина проснулась, спина болела, от секса на жесткой лавке, ныла лобковая кость и низ живота. И вместе с этими ощущениями поднималось желание. Антон, превратился в мираж. Девушка попыталась выйти, дернула дверь, убедившись, дверь заперта, попыталась проанализировать ситуацию. Подошла к окну и увидела, как мужчины во главе с ее мамашей переносят мешки из дома в автомобиль. Ей захотелось в туалет. Она присела на корточки у стока, оказываться в таком униженном положении, ей не доводилось.
Потом девушка все же нашла виноватого, запереть ее могла только мать. Паника охватила Руфину. Она представила, как ее бросают здесь, Софья, не поперхнувшись скажет всем, что она уехала еще вчера. Таким монстром Руфина представляла свою мать.
Руфина пометалась по замкнутому помещению, оделась и замерла у окна.
Наконец, Давид, направился к двери, открыл замок и заключил девушку в объятия.
– Все уладилось, ты больше не будешь жить с матерью, осталось совсем чуть, поженимся переедем ко мне, будешь жить как принцесса, денег валом, да я в полном рассвете сил, хочу и могу работать, – принес он, как ему показалось, прекрасную новость.
Девушка промолчала.
– Ты же этого хотела? – настоял на ответе Давид.
– Да, – ответила девушка, понимая ее жизнь сейчас рухнула.
Руфина, изобразив невозмутимость вернулась в дом. Софья бросила презрительный взгляд на дочь. Жалости не было, как и интереса. Софью насиловали, унижали и били, чувствительность и сострадание она утратила ещё в детском доме, тонкие душевные метания женщину не волновали.
Она стремилась к Эшу к встрече с ним, раскаивалась за то, что не бросилась в его объятия, а отправилась на поиски любви среди недостойных и неравных. И плод этим метаний сидел напротив нее, дочь раздражала ее все больше. Но ее метания не видел никто. Софья начала складывать вещи и перепроверять чтобы ничего не забыть.
Мужики курили на улице в ожидании женщин.
– А знаешь, Давид самый умный из нас, – вдруг сказал Матвей.
– Это почему? – поинтересовался Иван.
– Он ночь в баньке провёл с дочкой Софьи, клянусь он женится на ней. И считай нашел клад всей жизни, – ответил Матвей.
– Да иди нах, так Софья и согласится, отдать малышку старому козлу, хотя какие его годы сороковника нет. Но для такой куколки он, конечно, старый, можно сказать древний, – не поверил Иван.
– Попомнишь мои слова. Я понаблюдал за Руфиной и Софьей они друг друга ненавидят до сведенных челюстей. Сбудет она дочь с рук. И жаться не станет, она всегда жесткой была. А может она дочь из-за выходки Тараса ненавидит, – настоял на своим Матвей.
– По фигу, в любом случае мне молодая жена не нужна хоть с приданным хоть без него, – оборвал беседу Иван.
Ехали молча. Страстная ночь любви как-то улеглась в сознании Руфины, тело притерпелось к изменениям, желание отправить Давида, отказать ему, придумав какой-то предлог постепенно таяло. Теперь, когда приближалась встреча с Ариной и нудная размеренная жизнь под неусыпным контролем матери, желание уйти пусть и с Давидом заставляло сердце бешено колотиться, по спине пробегал холодок. Знание о деньгах, которые давали свободу, раскачивало маятник, терпения не хватало.