Софья отметила, что верхушка готов выпить и поесть не дураки. Она не сомневалась, что ее взнос, частично потрачен на гастрономические излишества.
Если рядовые участники обряда посвящения только устали. Роден Ильич, Сергей, Константин и Петр, ощутили присутствие Эша. Они не увидели тень не услышали его голос, но не сомневались он присутствовал среди них. И теперь благодаря этой женщине, они будут постоянно жить под его контролем и управлением.
Софья устроилась за столом с краю. Отрешенно смотрела на людей, к которым привел ее Эш. Роден король и три герцога, медленно напивались.
Софья сконцентрировала энергию вокруг себя, притянула энергию Эша и впервые в жизни почувствовала мысли. Слов не было, присутствовал дикий страх. Константина била внутренняя дрожь, бутылка водки, выпитая почти в одиночку, привычной расслабленности не дала.
Женщина поднялась подошла к Родену.
– В четверг мне понадобится ваша помощь, позвоните мне, вот номер телефона, – обратилась с просьбой Софья.
Пьянка превратилась в безудержную, а спустя час переросла в оргию. Во что превратилась вода в кубке знал только демон. Роден Ильич король готов подивился такой раскрепощенности.
Сергей подошел к Софье и с трудом произнося слова, начал то ли флиртовать, то ли попытался что-то выяснить.
Роден, дернул его за руку пытаясь остановить.
А потом резонно решил, женщина не знает всех действующих лиц той страшной драмы в лесу, а Сергей мог получить какую-никакую информацию.
– Софья, а вы зачем решили примкнуть к нам? Сюда льнут в основном молодые, чтобы самоутвердиться и эпатаж не последнее дело, ну и легкая наркота, чего греха таить, секс иногда с кем попало, такие эротические фантазии. Вам же точно под сокоровник, – польстил ей Сергей насчет возраста остальное было правдой.
– Если бы я могла выбрать, меня сюда никаким силами не заманили бы, не всегда удается пройти по намеченной дороге, или на эту дорогу тебя просто направляют и приходится идти, – ответила она любопытному мужчине.
К Сергею подошла молоденькая девушка, и он отправился с ней в темный закуток.
Софья смотрела, как люди постепенно стряхивают с себя мораль и условности и погружаются в разврат, как в теплую воду ванной и им становится действительно легко и приятно. Софья с удивлением заметила, что под мантиями братства, нет никакой другой одежды. И почему-то подумала, что такое одеяние придумали именно для таких целей. Из полутемных углов раздавались крики, стоны, всхлипывания. Воздух наполнился запахом пота и вожделения. Члены братства уже не стесняя бродили голыми между столами, пили и смеялись, каким-то надрывным истерическим смехом.
Роден Ильич, с трудом сопротивлялся своим низменным порывам, глядя на свою паству, сорвавшуюся с катушек. Он понимал уходить нельзя. К часу ночи все утомятся от оргии, а к утру он переговорить со своими друзьями.
Софья начала уставать. Тихо вышла и уехала домой.
Во сне к ней пришел Эш.
– Мне показалось все таким несерьезным, пьянка, оргия, мерзкие голые люди, какие-то отбросы общества, – поделилась она своими впечатлениями.
– Не думай об этом, Софья. Все более чем серьезно. Мы используем их в наших целях. Только они могут провести обряд, и я обрету тело, как ты и хотела, – успокоил ее Эш.
Конечно, он не стал говорить, что с его появлением в мире людей одним живым злом станет больше, но точно не для Софьи.
– Я знаю, но все равно… мне не по душе. Нельзя ли обойтись без них? Это какое-то мерзкое место, развратные люди. Я так не жила. – отметила она, обратившись к демону.
– Нельзя. Если латынь ты осилишь, как ты представляешь себя в двенадцати лицах. Они накопили достаточный объем знаний. Я ведь не зря оставил их в живых в тот день, когда они убили твоего мужа. Они посягнули на принадлежащие мне, так что они или заплатят, или отслужат.
– А я? – спросила Софья.
– На тебе это никак не отразится. Ты любишь меня, это самая главная составляющая в обряде возвращения тела, – успокоил ее демон.
Софья уснула безмятежным сном.
На ней действительно не отразился обряд посвящения, даже вожделение, поднявшие членов братства на свальный грех не подняло в ней плотского желания. Женщина прожила жизнь аскета, за исключением нескольких месяцев жизни к Тарасом, такие эмоции ей были недоступны, она никогда не стремилась к ним. Лишившись иллюзий еще в детском доме, где она привыкла к насилию и удовольствия в таком времяпровождении не находила.