Роден Ильич, весь день провел с каком-то полу оцепенении. Он звонил дочери, жене, пытался разруливать какие-то проблемы, связанные с функционированием братства готов, но сознание не на миг не отпускало образ женщины, замершей над водой.
– Ничего ждать не нужно, это не твоя история. Возможно, мы скоро уедем домой. Хотя я ещё не знаю, – ответила женщина, набрала какой-то еды без разбора и оставила мужчину в одиночестве.
Софья исчезала рано утром, возвратившись буквально падала без сил, отсыпалась и вставала уже поздно вечером. Так продолжалось еще три дня. На десятый день увлекательной командировки женщина вернулась, но уже не уставшая, а вдохновленная и полная сил.
– Завтра пойдешь со мной, – приказала она Родену.
На следующий день Софья и Роден рано утром вышли к той полянке, где проводила свои исследования женщина, посредине пентаграммы лежал камень, принесенный Роденом, только он весь был исписан словами, буквы он отнес к латыни, но слов не знал.
– Роден, прочти несколько раз написанное, я потратила на это три дня, читай пока мысленно, чтобы просто привыкнуть, когда я дам знак начнешь читать вслух, – Софья поставила она задачу.
– Надеюсь, я выживу, – вздохнув сказал мужчина и принялся читать написанное на камне.
Неведомые слова, с трудом помещались в сознании, не находя отклика в памяти.
После третьего прочтения, он уловил ритм. Неведомая гармония начала звучать. Софья махнула рукой, и он начал произносить слова вслух.
К нему присоединилась Софья. И слова зазвучали с новой силой. Вскоре ритм ускорился. Софья поднялась над землей. Роден понял он должен замолчать.
Как только он перестал читать яркий свет солнца померк, пространство очертилось, как будто тьма решила означить границы. Раздались шепоты, шорохи, невнятные голоса. Из тьмы вышли полупрозрачные тени. Софья поманила их к себе. Тени медленно устремились к ней и припали к ногам. Стало еще темнее, потянуло холодом. На поляне появились тени серых волков, пять полупрозрачных зверей опустились на брюхо и начали подползать, повинуясь ее приказу.
«Она видит происходящее или ее вообще нет на этой лужайке?» – подумал Роден.
Софья не ответила на его мысли, просто продолжала стоять с отрешенным взглядом, показывая теням место у нее ног.
Тьма начала рассеиваться, тени истончаться и пропадать, воцарилась тишина, лес замер, не издавая привычных звуков.
Прошла минута, другая, третья…
Мир постепенно приходил в себя. Роден перевел дыхание. Какая-т птичка издала звук, его хватило чтобы все пришло в движение.
Яркий солнечный свет озарил поляну. Тени исчезли вместе с тьмой и холодом.
Роден Ильич отметил, он стоит на траве на четвереньках, рядом лежит обувь женщины, но вспомнить, когда и как он очутился в этом месте и как он полз к ее ногам не получилось.
Софья беззвучно опустилась на траву.
– Что это было? – спросил огорошенный Роден.
– Так выглядит, власть, данная мне Эшем, – ответила Софья, – раньше я как-то не задумывалась, вот теперь осознала, что могу и зачем мне такая власть не знаю.
– Тебе страшно? – спросил Роден, отряхивая с колен прилипшие листья и траву. Догадываясь, что он полз к ее ногам на коленях.
– Нет, не страшно, удивительно. Теперь мне придется останавливать себя. Если раньше меня душила слабость, теперь зажмет в тиски сила, и еще я не сомневаюсь я такая же заложница, как и ты, – ответила она Родену.
– Зачем ты продержала меня здесь три недели. Чтобы заставить ползти на коленях, такая месть за когда-то совершенную ошибку? – Роден пытался справиться со своим страхом.
Мысль что вот такое пока обузданное зло появилось на земле, и он причастен к этому событию, пробила дорогу и вцепилась в сердце. Никто не планете не решился бы сказать, когда это зло сорвется с цепи и чем обернется для всех.
– В тебе много страха и злобы, причем бесплодной, – заметила Софья, подхватила обувь и направилась в сторону дома.
– Да много и одного и другого, и что?? Ты что ли кладезь доброты и радости, – Роден выкрикнул свой вопрос в спину уходящей женщины.
– Неужели ты еще не понял, мы не имеем значения, завтра утром уедем. Приготовь, мяса, водки купи, я очень устала, – приказала женщина.
Роден только сейчас заметил, что Софья похудела килограмм на десять и подумал:
«Ей, эта прогулка, тоже далась не легко».
Страх не ушел, он видоизменился превратился в глобальный. И слабым оправданием послужил тот факт если бы Тарас не пришел к нему он нашел бы другого человека, Эш давно замыслил свою игру, и от набора фигур ничего не менялось. Ему стало неинтересно по каким путям Эш пришел к Софье.