В шесть часов вечера, Софья явилась в форт. Ее встретил Роден, и немедленно провел в специально отведенное помещение для подготовки к обряду, а затем удалился к волонтерам, предоставив Софью кардиналу Евгенику.
Говорить не хотелось, вернее Роден и Софья заняли места по разные стороны зла. Роден еще пытался вернуться к нормальной жизни и не утратить связь с миром и связующим звеном являлась его дочь Ольга. Софья полностью отрешилась от мира людей и вытолкнула из своей реальности дочь, безусловно она ее любила, но как что-то абстрактное, как Эша к которому не могла прикоснуться. Роден боялся окунуться в мир демонов и страсти, а Софья стремилась к этому миру. Она не сомневалась, что только там ее ждет любовь.
Король готов подумал, что за последние десять лет реальных служителей зла в этом братстве приложилось только трое Неонилла Константин и Силантий, себя он к таким не отнес.
В его братстве ни разу не приносились человеческие жертвы. Если забыть о Тарасе. Теперь то он не сомневался, Тарас был принесен в жертву.
– Роден Ильич, найдите Неониллу и прикажите ей чтобы вернула ребенка туда, где взяла. Кровь не нужна, – обратилась она к королю
Роден вздрогнул.
– А что нужно? – уточнил он, но от сердца отлегло.
– Ничего я сама удержу энергию двенадцати волонтеров. И эта парочка на месте? – задала она вопрос королю.
– Да, – Роден хотел просто бежать к Неонилле, и Софья его не задерживала.
Женщина подошла к кардиналу и начала раздеваться. Силантий, не глядя на Софью давал распоряжения двум худеньким женщинам.
Женщины послушно кивнули и подошли к Софье, оценивающе рассматривая тело Софьи как полотно художники.
Силантий не стал представлять женщин друг другу, собственно, не для этого они собрались. Напряжение нависло тяжелым грозовым облаком.
– Эти дамы наши лучшие каллиграфы, лучшие даже не только в Братстве, но я думаю и вообще лучшие, – объяснил Силантий.
– С вами хорошо иметь дело, вы подготовились, вы уж простите, хорошо, что у вас много тела. Рисовать проще, сейчас на ваше тело будут нанесены защитные символы в точном порядке…, – проговорил Силантий, разглядывая Софью.
– Насчет знаков, вот это должно быть изображено на моем теле и именно в таком порядке. Пусть девушки ознакомятся, – Софья достала листы из сумки и протянула их кардиналу.
Силантий схватил листы и отошел в другой угол комнаты. И там затих, углубившись в изучение.
Женщины присели на диван и ждали указаний. Софья почему-то подумала, что могло заставить этих образованных не молодых женщин примкнуть к братству готов. Но концентрировать свое внимание на таких пустяках не стала. Как не стала читать их мысли, она стягивала энергию, всех находящихся в зоне досягаемости.
Наконец Силантий вернулся к ним. Женщины как по команде поднялись, почти синхронно.
– Где вы взяли эти листы? Можно я их оставлю у себя потом? – попросил разрешение кардинал.
– Оставьте, мне они уже не пригодятся. Попали они ко мне от заинтересованного лица, неужели вы думаете он враг себе и мне? – спросила Софья.
– Он враг всему, но однозначно не вам, – согласился Силантий и обратился к женщинам, – Пишите все в полном соответствии с этими записями.
Силантий внимательно рассмотрел женщину. Софья почувствовала его возбуждение и желание прикоснуться к ней, но мужчина сдержался.
– Не знаю, вашу душу и ваши устремления, но тот, кто выдавал вам тело, явно поглумился, не оставив вам шанса на простое женское счастье, вы отличный материал для злобной ведьмы или мага, но какая энергия, как горная река, неудержимая, – отметил кардинал и посмотрев в глаза женщине протянул руку к ее груди, – Можно? Вам же все равно придется с собой договориться. Раз вы отказались от кровавой жертвы. Я прочел руны и знаки, как только мужчины из увидят, их ничто не остановит.
– не стесняйтесь, – дала согласие Софья, – я ненавижу свое тело.
Силантий как бы взвесил на ладони ее грудь.
– Тяжелая. Работаем дамы, быстро и четко, кое-что изменилось, – ответил кардинал и вышел из комнаты.
Легкий холодный ветер, прорывающийся в щели, щекотал Софью.
Одна женщина расписывала ее тело сзади другая спереди. Тонкие кисти скользили по телу, казалось, каждая тонкая прочерченная линия впивалась в кожу, каждый знак она ощущала, как клеймо, но поставленное не раскаленным железом, а холодом. Она читала каждый прорисованный знак в своем сознании. Они просто кружились перед ее глазами. Тело застывало.
– Вам надо лечь, – сказала одна из женщин.
Софья легла на кушетку лицом вверх. Женщины продолжили свою работу.
На каком-то этапе она застонала, состав для нанесения знаков впитывался в кожу причиняя боль. Возбуждение нарастало, при этом тело становилось все мене чувствительным. Софья поняла значение слова «панцирь».