— Сокол, я Султан, на связи, — произнес он в рацию, сохраняя полное спокойствие.
— Сокол на связи, — ответила рация с шипением.
— У нас тут погибшие гражданские, ждем подкрепление. Прием!
— Принято! Конец связи!
— Что здесь творится? — не смог сдержать удивление другой военный.
Командир не ответил, его внимание было приковано к стенам комнаты, где всё было забрызгано кровью, будто кто-то гранату взорвал, расщепив на атомы части тел. Рация снова зашипела, и в этот момент раздался глухой удар, заставивший командира направить ствол своего оружия в сторону лестницы, ведущей вниз.
— Осмотрите рулевую рубку, а мы поищем генератор, — приказал он трём солдатам. Двум из них он кивнул, чтобы они следовали за ним, а третий остался на месте, осматривая комнату.
Шум внизу стал заметно громче. В нижнем отсеке, погруженном в полную темноту, военные были вынуждены включить свои фонари. Яркие лучи света забегали по грязным, обшарпанным стенам, и глухой топот их ботинок эхом раздавался в длинном коридоре, который они пересекли за минуту.
Двое солдат, оставшиеся на палубе, внимательно следили за обстановкой снаружи. Дмитрий хмуро осматривал палубу, когда его внимание привлек какой-то странный звук, доносящийся из грузовых отсеков. Подойдя ближе, он прислушался, и в тишине ему удалось уловить жуткий гул. Присев на корточки, он приложил ухо к холодному металлу, и гул, который изначально казался неопределённым, постепенно перерос в человеческие стоны.
— Мишка, иди сюда! — позвал он своего товарища. Миша шёл по другой стороне борта, затем повернул направо и подошёл к Дмитрию:
— Ну?
— Слышишь? — спросил Дмитрий, с любопытством глядя на него. Миша наклонился, чтобы прислушаться, а затем, не отрывая взгляда от товарища, произнес:
— Как будто кто-то рычит, — сказал он.
— Точнее, стонет, — поправил его Дима.
Они начали осматривать крышку отсека. Механизированные створки крышки открывались к бортам с помощью гидравлических приводов. Открыть их самостоятельно не представлялось возможным, а электричества не было. Вынув рацию, Дима вызвал на связь своего командира, «Султана».
— Султан на связи, — раздался в рации трескучий голос.
— Командир, у нас тут какие-то звуки из грузового отсека доносятся, похожие на человеческие стоны, прием!
Рация на некоторое время замерла в молчании, и Дима, не дождавшись ответа, повторил информацию.
— Ищем генератор, — наконец отозвался голос Султана. — Без меня ничего не вскрывать, прием.
— Принято, конец связи.
Позывной «Султан» Сергей получил с самого рождения, ведь это была его фамилия. Он был человеком со множеством наград, среди которых одна была вручена ему за мужество и героизм, проявленные в условиях, связанных с риском для жизни. На самом деле, этот долг приходилось исполнять ему гораздо чаще, чем видеть своих родных и близких. Каждый день на службе был полон опасностей, и он не раз сталкивался с ситуациями, когда жизнь висела на волоске.
Они спустились в машинное отделение. Пол и стены здесь были окрашены в яркий зелёный цвет, контрастируя с жёлтыми элементами оборудования. Сергей направил фонарик в сторону генераторов, приказывая одному из солдат провести осмотр и попытаться запустить систему. Он опустил оружие, но тут же снова поднял его, прицеливаясь в сторону открытой двери, которая вела в соседний отсек. Там он заметил движение, как будто кто-то быстро пробежал вдоль комнаты.
— Выходи на свет с высоко поднятыми руками! — отчетливо скомандовал Сергей. В ответ на его приказ раздался угрожающий рык, и на свет вышел человек — или то, что от него осталось. Его кожа была синюшного цвета, а тело покрыто трупными язвами. Сложно было поверить, что это когда-то был человек. Сейчас это был настоящий монстр.
— Стоять! — крикнул Сергей, когда тот бросился на них с яростным криком. Раздались выстрелы, все, кто был в помещении на первом жилом ярусе, и Миша с Димой, находящиеся у грузового отсека, мгновенно заняли боевые позиции, готовые к отражению атаки.
— Султан, я — Сокол, что у вас там? — произнес Дима, ожидая ответа. Но в ответ ему раздавалось лишь шипение. Вновь раздались выстрелы, уже из нескольких орудий, и шум внизу грузового отсека значительно увеличился. Жалкие стоны переросли в яростный ор, будто сама преисподняя билась в закрытые врата.
Дима уставился на железную крышку, затем бросил взгляд на Мишу, который, казалось, тоже был охвачен тревогой.
— Немедленно покинуть танкер! — раздался в рации громкий голос командира. — Всем приказываю стрелять на поражение и немедленно покинуть танкер!