В кузове царила тишина, мы все полностью доверили свою жизнь военным. Когда грузовик наконец остановился, мы даже не подумали покидать свои места, пока Игорь не встал и не подошёл к борту, чтобы выглянуть наружу. Слышались мужские голоса и гул двигателей какой-то техники. Игорь, внимательно осмотревшись, посмотрел на нас и тихо произнёс:
— Пойду гляну, что там происходит. Тридцать пар глаз молча уставились на него, наблюдая, как он открывает борт и спрыгивает вниз.
Несколько минут мы сидели в ожидании, глядя на яркий солнечный свет, отражающийся на асфальте, и прислушивались к звукам снаружи. Наконец, он вернулся, заглядывая в кузов с серьёзным выражением лица.
— Выходите, разомнитесь, пока не ясно, что дальше делать будем, — сказал он. Первой встала Кира, и то потому, что ей сильно придавили ногу, и она не могла больше сидеть.
— Ну что, сидите? Выходите! — обратилась она к остальным, и все, словно пробуждаясь от спячки, начали подниматься с мест.
Подошли ещё несколько военных, которые помогали нам спуститься.
Я покинула кузов последней, щурясь от яркого солнечного света. Перед нами выстроилось четыре военных автомобиля, один из них стоял поперек, перегородив дорогу. Люди начали группироваться на отдельные группы, ожидая дальнейших указаний.
— Говорят, в одном из пансионатов лагерь был развернут, но там появились заражённые, — пояснил Игорь. — За ночь всех положили, дороги перекрыли, теперь туда нельзя.
— И что нам теперь делать? — спросил Виктор, нежно поглаживая ладонью спину своей жены.
— Не знаю, — пожал плечами Игорь. — Послушаем, что командиры скажут.
Внезапно высокий парень в военной форме крикнул:
— Все садимся назад в машины! Мест полно, не стесняйтесь, садитесь свободно!
Наша группа по-прежнему старалась держаться вместе. Мы вновь забрались в кузова автомобилей, расселись по лавкам, и казалось, жизнь потихоньку налаживалась. У меня даже закралась мысль, что, возможно, всё это скоро закончится. В животе урчало, и я почувствовала, как меня начинает клонить в сон.
— А мы не можем просто уехать из Лазаревского? — вдруг спросил Гришка, когда грузовики сдвинулись с места.
— Да, правда, зачем нас возят туда-сюда? — поддержала его Марина.
— Пусть возят куда хотят, лишь бы температуру не мерили, — сказала Наташа, и мы сразу притихли, вспомнив о злополучной температуре.
— Мне кажется, стоит поговорить о том, кто, когда и при каких условиях заболел, — предложила я, глядя на людей напротив. — Только честно.
— Я говорил, что искупался в Псезуапсе, — пожал плечами Гришка. — В носу першит, лёгкое недомогание есть, но таблетки справляются вроде.
— А мы с Виктором частенько болеем, — улыбнулась Антонина.
— Я первый раз на море, — усмехнулся Игорь, и я не смогла сдержать улыбку.
— Понятия не имею, почему у меня температура, — хмыкнула Наташа. — Я даже не чувствую её. А Маринка от меня заразилась по цепочке, как обычно это бывает…
— Мы с сестрой переходили Псезуапсе ночью, — усмехнулась я. — Косу знаете на побережье?
— Да, мы там с бабушкой загорали, — вспомнила Мира.
Мы некоторое время обсуждали свое самочувствие, все кроме психа. Он решил не объясняться перед нами, а мы и не настаивали. Он по-прежнему волочился за нашей группой и сидел в сторонке, молча ковыряя грязь из-под ногтей. Мира, сидя на лавке, держалась за живот, который громко ворчал, и внимательно слушала нас, иногда вставляя комментарии, а Надежда Прокофьевна без конца проверяла сеть на мобильном телефоне, беспокоясь о сыне.
Мы вернулись обратно по той же дороге, по которой ехали недавно, и доехали до того самого поворота, где военный спрыгнул с кузова. На асфальте я заметила кровавые следы, яркая полоса вела в ров. Дальше мы выехали на трассу и продолжили движение прямо, но и там нас ожидало ещё одно неприятное известие — ещё один лагерь пал. Пара выживших военных и трое гражданских сели в одну из машин, и мы поехали в санаторий «Гренада». По имеющимся сведениям, именно там располагался последний лагерь, и территорию успели немного обезопасить, но защитников становилось всё меньше, а новые подкрепления не высылали. Почему? Я не смогу ответить на этот вопрос. Даже сами военные не смогли бы ответить. Уставшие от бессонных ночей, они делили боеприпасы между собой и на все вопросы отвечали, что постараются обезопасить нашу жизнь как смогут.
Дороги были заполнены заражёнными и брошенными автомобилями, и нам приходилось буквально таранить некоторые из них, чтобы расчистить путь для небольшой колонны, состоящей из четырёх грузовиков. Всех мучила сильная жажда, а также голод, мы были готовы согласиться на любые условия, лишь бы нас не выгнали как потенциально заражённых. Когда мы подъехали к оранжевому кирпичному зданию, окружённому забором и железными воротами, нас попросили покинуть кузов. Уставшие и измождённые, мы по очереди проходили на территорию санатория, где нас быстро осматривали.