— Вы подозреваете, что… — начала я, но не была уверена, стоит ли задавать вопрос, который внезапно возник в моей голове. — Вы думаете, что вирус может уже быть в нас?
На мгновение в комнате воцарилась тишина. Все, казалось, замерли, обдумывая мой вопрос, но когда осознали его суть, взгляды быстро скользнули к Николаю. Он задумчиво почесал подбородок, тяжело вздохнул и, наконец, ответил:
— Это, конечно, маловероятно, но существует некоторая вероятность того, что вирус может передаваться воздушно-капельным путём. Но пока это не доказано.
— Глупости, если бы это было правдой, мы все уже давно бы заразились, — усмехнулся Гришка, с недоверием глядя на Николая.
— Мы обязаны исключить любые возможные варианты распространения эпидемии, — серьёзно ответил Николай, не обращая внимания на его сарказм. — Это крайне важно для всеобщей безопасности.
— Если я не превращусь в мертвеца в течение нескольких дней, я отправлюсь домой, ясно? — раздражённо ответил Гриша, и я была согласна с ним. Николай же лишь поджал губы, скрестив руки на груди.
Спустя некоторое время Николай покинул нашу компанию, задав множество вопросов о том, кто из нас когда и где простудился, какие симптомы мы ощущаем и как долго уже находимся в таком состоянии. Время шло, и вечер постепенно окутывал нас своим полумраком. Мы все были истощены, и любые мысли о том, чтобы расслабиться и отдохнуть, лишь вызывали болезненные воспоминания о том, как хорошо мы проводили время вместе до этого ужасного события.
Кира мирно спала на диване. Нам не досталось комнат, и мы были вынуждены ютиться в холле, на покрывалах, расстеленных прямо на полу, на диванах, лежаках у бассейна и даже на простых скамейках вдоль аллей. Военные, которые бесконечно уезжали на помощь гражданским и обеспечивали нашу безопасность, не отдыхали вообще.
Сон не шёл ко мне, и, решив немного прогуляться, я вышла на смотровую площадку. Как только я оказалась на свежем воздухе, на моем лице появилась улыбка — я любовалась рельефными зелеными горами и морем, которое виднелось вдалеке. Но радость быстро сменилась грустью, когда я заметила чёрный дым, поднимающийся в небо.
Издалека доносились редкие звуки выстрелов. Я видела вертолет, который пролетел примерно над Лазурным пляжем.
Мне показалось, что я что-то услышала, и, оглянувшись по сторонам, я заметила пару женщин, которые мирно прогуливались по дорожке. Мой взгляд снова вернулся к виду на море, но в то же время мой слух всё ещё улавливал какие-то странные звуки, кажется, они доносились со стороны дороги. Я замерла на месте, прислушиваясь, а затем, не в силах сдержаться, подошла ближе к ограждению, чтобы лучше рассмотреть дорогу. Через минуту я заметила, как в мою сторону стремительно бежит женщина. Она была в ужасном состоянии: её одежда была в крови, дыхание тяжёлым и прерывистым, а лицо заплаканным.
— Помогите! — закричала она в отчаянии, и от её крика у меня внутри всё похолодело. Я инстинктивно попятилась, отступая назад от ограждения, и с ужасом заметила, что её правая нога была вся в ранах и ссадинах. Женщина подбежала к ограждению, и я, покрывшись мурашками, произнесла:
— О нет, нет! Вам сюда нельзя!
— Помогите, прошу вас! — снова закричала она, пытаясь забраться на ограждение, но, осознав, что не сможет преодолеть эту преграду, она спрыгнула и упала на землю. Я в ужасе обернулась, ища кого-то, кто мог бы помочь. Две женщины, которые ранее прогуливались, теперь стояли, прижавшись друг к другу и смотря на эту сцену с испугом.
— Срочно зовите сюда кого-то из военных! — закричала я. Раненая женщина, тем временем, поднялась и, не в силах сдержать истерику, побежала вдоль забора, продолжая кричать и плакать. Вдруг я услышала ещё голоса, вернее, рычание, и на дороге показались около десяти заражённых. В панике я быстро спряталась за деревом, а затем побежала к нашему корпусу, стараясь не смотреть назад.
Раздались выстрелы — оглушающие и резкие, они пронзили воздух, и я, перепрыгнув через лежак, который непонятно откуда оказался у прохода в холл, вбежала в здание. Но то, что я увидела, повергло меня в шок: все вокруг были мертвы. Тела лежали друг на друге, растерзанные, молчаливые. Вот Антонина со своим мужем Виктором, Мира — глаза её широко раскрыты, Наташа и псих… В ужасе я начала метаться по холлу, крича имя своей сестры и растаскивая тела, сваленные в гору, надеясь, что не найду среди них Киру. И вдруг я проснулась, задыхаясь от слёз.
— Ты чего, Сонь? — тихо спросила Кира, пытаясь разглядеть меня в полумраке.
— Сон плохой приснился, — ответила я.
— Мне тоже что-то странное снилось, — ответила Кира, а я уставилась в потолок, проглатывая солёные слёзы.