— Ты приняла лекарство? — спросила я.
— Да, — прошептала сестра.
— Как себя чувствуешь?
— Вроде получше, но горло всё равно побаливает, — ответила она с лёгким вздохом.
— Я хочу домой, — призналась я, чувствуя, как внутри меня нарастает новая волна слез.
— Я тоже хочу, — тихо отозвалась Кира.
Спустя час я снова уснула, но, к сожалению, а может и к счастью, не смогла запомнить содержания своего сна. Утром нас разбудила пронзительная сирена. Сонные и помятые, мы вообще перестали понимать, что происходит, хотелось нормально выспаться и поесть. Я даже толком не поняла, что так шумит. На улице я заметила Игоря и Гришку, которые о чём-то говорили с военным. Остальные вяло пытались привести себя в порядок, но в основном сидели на местах и зевали. Санаторий напоминал огромный муравейник, переполненный уставшими людьми. У меня ужасно пересохло в горле, и я встала, направляясь к кулеру с водой, когда вдруг раздались выстрелы. Я резко обернулась, и в этот момент услышала крик Антонины. Кира вскочила на ноги, и только потом я взглянула в окно. Это не сон? — пронеслось в голове. Но нет, это было реальностью. Гришка и Игорь стремительно бежали к стеклянной двери, люди в панике разбегались в разные стороны. Военный открыл огонь, и в тот же миг на него налетела толпа заражённых, сбивая с ног.
— Быстро все наверх! — закричал Игорь, стремительно закрывая дверь за собой. Я видела, как в стекло врезался окровавленный зомби, который резко бросился в сторону, пытаясь настигнуть убегающего мужчину. Кира, схватив свои вещи, подбежала ко мне, и, не раздумывая, мы помчались к лестнице. Мы буквально влетели по ступенькам на второй этаж, но, к нашему разочарованию, обнаружили, что все начали закрывать двери перед нами. Никто не хотел нас впускать! Мы стучали в двери, дергали ручки, но всё было безрезультатно. В панике мы побежали на другой этаж, но там ситуация оказалась такой же. Столпившись в коридоре, мы вдруг услышали, как в лестничном пролёте раздался истошный крик женщины. Она вопила так, что я инстинктивно закрыла уши ладонями, не в силах вынести этого звука.
— Откройте двери, сволочи! — с отчаянием кричал Игорь, не щадя горло и настойчиво стуча в запертые двери.
— Впустите нас, пожалуйста! — дрожащим голосом умоляла Антонина. Марина, стоя рядом, вытирала лицо, на котором застыло выражение ужаса. Её тело дрожало от страха, и она была на грани потери сознания. Виктор прикрывал свою жену, меня и Киру, а псих, охваченный паникой, смотрел на лестницу, откуда доносились страшные звуки.
Мы оказались в ловушке, и когда в коридор выбежал первый заражённый, мы с сестрой в один миг отступили назад, крепко схватившись за руки, как тогда, когда переходили Псезуапсе. Игорь, не видя других вариантов, нацелился и выстрелил, разрывая тишину грохотом автомата. Сразу же на этаж выбежала целая толпа заражённых, привлечённых выстрелами. Я закрыла глаза, затем оглянулась назад, честно, я была готова на всё — даже выпрыгнуть в окно, лишь бы избежать встречи с этими чудовищами. Но вдруг заметила, как дверь сбоку открылась, и какой-то мужчина громко закричал:
— Быстрее, все сюда!
Дернув Киру за руку, я затолкнула её в комнату, затем пропустила Миру, взглянула на Игоря и остальных: нельзя бросать их! Мы закричали, призывая их забежать внутрь, и, когда за последним из нашей команды захлопнулась дверь, у нас возникло чувство невероятной облегченности. Мы были готовы расцеловать нашего спасителя — им оказался сорока двухлетний учитель физкультуры Владислав Жилкин. Мы обняли его, осыпая благодарностями.
Три грузовика из четырех отсутствовали в момент нападения на лагерь. Двенадцать смелых мужчин мужественно отбивали атаку заражённых, но, к сожалению, проиграли в этом неравном бою. Как я уже говорила, скорость и ловкость заражённого зависели от их образа жизни и возраста, и каждый военный, который заражался, превращался в крайне опасного зомби. Поэтому у военных была негласная установка — пока ты в сознании, успей выстрелить себе в голову. Возможно, те два грузовика, наполненные спасёнными людьми, так же, как и мы когда-то, остановились посреди дороги и поняли, что ещё одного лагеря больше нет. Они развернулись и поехали в другой, оставив нас в этой ловушке.
Мы не видели десятков вертолётов с десантом, не слышали гул бронемашин, заполоняющих улицы — всё это появилось позже, гораздо позже. Два пережитых дня казались нам адом, выбравшимся на поверхность земли. Существа, заполнившие землю, барабанили в белоснежную дверь нашего номера, выкрикивая зловещие нечленораздельные звуки, от которых кровь стыла в жилах.