Но Ирина сама завела разговор о моих родственниках. Ангелы предложили — в качестве благодарности за работу, которую я для них выполняю — переселить моих родных в другой мир по моему выбору. Мама и Вовкина семья могли перебраться на ПМЖ в другой мир и остаться там.
Но я не представляла, что скажу маме. Как смогу посмотреть ей в глаза, сказав, что будущее планеты уже практически предопределено? Как объясню ей, почему им дали такую возможность — все равно, что билет на Ноев ковчег, отплытие которого намечено уже на завтра.
— Расскажи им правду, — сказала Льза. Она поехала в город со мной — ей тоже не хотелось сидеть в четырех стенах, ожидая, пока явится демон. — У нас здесь нет родственников, так что мы не можем представить, что ты чувствуешь. Знаю, что Совет разрешил инопланетянам покинуть планету. Их, к счастью, тут немного. Остаются только военные — связанные контрактом вторичные воплощения, часть Совета — ну, с этими все ясно, они просто перейдут в нужный момент, и мы. Твоим родным дана возможность спастись, Нина. Они будут единственными выжившими в глобальной катастрофе. Но они выживут.
Льза всегда говорила немного высокопарно в такие моменты, и этот не было исключением. Я задумалась над ее словами. Она была права, это было не то время и не то место, чтобы выдумывать сказки. Я решила рассказать Вовке и маме правду. Позвонив, попросила Вовку приехать к маме для серьезного разговора. Он обещал заглянуть по пути с работы, только заберет дочку из музыкальной школы и завезет жену к парикмахеру.
Работа, музыкальная школа, парикмахер. Слова звучали знакомо, но казались такими пустыми. Вскоре они могут исчезнуть. Как и сама человеческая цивилизация.
Мы добрались до моего дома. Я заплатила таксисту и, пожелав мне удачи, Льза покатила дальше. Войдя в подъезд, я аккуратно закрыла за собой дверь и несколько минут просто постояла неподвижно. Мне нужно было набраться смелости, чтобы постучать в дверь.
Мама открыла мне, улыбаясь.
— Ну, а где же твой кавалер? — спросила она. Отступила, пропуская меня внутрь и одновременно разглядывая. — Да ты похудела. Зачем? Тебе и так было хорошо.
Я подала маме пакет, в котором снова были всякие вкусности. В кухне пахло чем-то печеным, на окне цвела герань. Я быстро вымыла руки в ванной и прошла в кухню, зная, что мама наверняка решит меня чем-нибудь накормить. Сегодня отказываться от обеда я не собиралась.
Мама выставила из пакета баночки с икрой, а остальное убрала в холодильник, до прихода Вовки. Подмигнув мне, достала бутылку вина из шкафа.
— Будешь? Вовка привез, говорит, французское.
Я отказалась. Мне не хотелось расслабляться, не хотелось быть навеселе. Мама убрала бутылку и сказала, чтобы я нарезала хлеб. Сама она принялась колдовать возле духовки, и вскоре на столе появились запеченные куриные ножки с рисом и овощами. Пахло все это просто изумительно. Я старалась запомнить каждое ее движение, каждое слово, каждую улыбку. Оглядывая кухню, такую знакомую и родную, я чувствовала, что готова расплакаться.
Я провела здесь детство. Я жила здесь, я строила планы и верила. Я приводила сюда Сашу, и мама потчевала его гуляшом, который он потом называл «идеальным».
«А твоя мама не собирается готовить идеальный гуляш? Может, заглянем на выходных?»
Познакомила бы я с ней Терна или Керра? Рассказала бы ей, что отказалась от одного, чтобы от меня в конечном итоге отказался другой?
В дверь постучали, и я вернулась к реальности.
— О, это Владимир Иванович пришел, — сказала мама, поднимаясь. — Быстро, ничего еще не остыло.
Я тоже вышла в коридор, обняла Вовку, расцеловала его. Он тоже притащил маме гостинец, правда, более практичный — большую упаковку стирального порошка.
— Вот, как вы и просили, сударыня. По спецзаказу. А где же твой приятель? — спросил он, когда мы вернулись в кухню, и мама стала накладывать курицу в третью тарелку. — Нин, ты у нас старой девой стала, ты в курсе?
— Ну, женщин в этом мире намного больше, чем мужчин, — отшутилась я. — Видимо, моего кто-то перехватил пораньше.
Мы принялись за еду. Вовка рассказывал о дочери, которая с момента нашей прошлой встречи немножко образумилась и перестала прогуливать занятия. Оказывается, у Насти появился парень, отличник из параллельного класса, так что теперь они занимаются дома у Вовки вместе.
— Ну, расскажи и ты нам о своей жизни, Нин Иванна. Чем живешь, как твоя работа? Об ангелах и вампирах-то слышала? Настюха моя в восторге, готова хоть завтра лететь с ними на другую планету.
Я отложила вилку, которой ела, и посмотрела на них, не зная, с чего начать. Слова Вовки подтолкнули беседу в нужном направлении, и я решила, что это знак.
— Да, — сказала я. — Я знаю про ангелов и вампиров. Я работаю на них.
Мама и брат уставились на меня так, словно я сказала, что работаю на ФБР. Мама тоже перестала есть, в комнате вдруг стало очень тихо.
— И кем же ты работаешь? — спросила она.
— Я… что-то вроде телохранителя, — сказала я, заливаясь краской — до того глупо это звучало. — Я помогаю обеспечивать… безопасность.
Вовка разглядывал меня с недоверием, мама же поверила сразу — я видела это по ее испуганно распахнувшимся глазам. Потянувшись вперед, я накрыла ее руку своей.
— Мам, прости, что не говорила тебе всего раньше. Но нам сказали, что эта информация секретна. Я не могла сказать.
— Отсюда и такие большие деньги, да? — спросила она.
Я кивнула.
— Да. У меня серьезная работа, мам.
— Они… они давно здесь живут? Эти ангелы?
— Я не знаю, — сказала я. — Кажется, около пятидесяти лет. Раньше планету держали под контролем вампиры, но теперь это нейтральная территория, тут ангелы и вампиры имеют равную власть. Они здесь решают свои дела. Уже давно.
— Следят за нами уже пятьдесят лет, — сказала мама, качая головой. Она убрала свою руку из-под моей и погладила меня по плечу. — Детка, я тебя не виню. Они наверняка запудрили тебе мозги, да и деньги… Но эти существа — ведь они не люди. Как ты можешь служить им, когда они обманывают нас?
— Ой, мама, — Вовка покачал головой и тоже протянул руку, чтобы хлопнуть меня по плечу. — Ты не смотрела трансляцию? Они помогут нам, они вылечат кучу болезней. И сегодня. Ты видела передачу? Их посол говорит на всех языках мира. Они исцелили смертельно больных детей в одном из хосписов. Мам, ты знаешь, что такое хоспис? Скоро они будут нам не нужны.
— Зачем они пришли к нам, Нина? — спросила мама. Внимательно всмотрелась в мое лицо. — Зачем ты пришла к нам?
Она догадалась. Иногда мама читала меня, как открытую книгу, видела за напускным спокойствием эмоции, понимала, что что-то со мной не так.
— Я пришла, чтобы поговорить с вами, — сказала я, решив больше не таиться. — Скоро здесь будет не очень безопасно, и я хочу, чтобы ты и Вовка с семьей перебрались в другое место.
Лицо Вовки окаменело.
— Это куда? — спросил он.
— В другой мир. На другую планету.
Повисло молчание. Я понимала, что с тем же успехом могла бы сказать «на Венеру», «на Луну», или «в черную дыру». Мама сжимала мою руку, Вовка взялся за вилку, отложил ее, снова взялся, не осознавая, что делает.
И если мой брат поверил ангелам сразу — и я надеялась, что он и мне поверил, то мама, судя по ее словам, была настроена далеко не так благодушно. А что, если она откажется? Для нее ангелы — не помощники, а разведчики, существа, которые исподволь следили за нами, чтобы в один прекрасный момент просто поставить человечество перед фактом своего существования. Поверит ли она дочери, которая призналась, что уже долго время работает с этими разведчиками заодно?
— Ты серьезно? — наконец, спросила она.
Я кивнула.
— Да. Я серьезно, мам. Я хочу переселить вас в один из гуманоидных миров, там люди почти такие же, как здесь.
— А что будет здесь? Почему нам нельзя остаться?
— Тут скоро будет небезопасно, — повторила я. — Мам, просто поверьте мне. Я работаю с ангелами уже шестнадцать лет. Я знаю, о чем говорю, просто не хочу говорить то, в чем не уверена.