Так вот почему не дергали нас, не пытались давить на демона, не применяли к ней никаких физических или психических методов давления. Пока все это было бесполезно. Ангелы и вампиры ждали, пока А’ким научится контролировать свою волю, как делали это ее братья по разуму. Но может, она не могла этого сделать, потому что ее просто некому было научить?
Я поняла, что кусаю губы, и тут же перестала. А если демон не научится? Ирине и ее друзьям-товарищам стоит почитать книжку о детях, которые, не общаясь с себе подобными, не научились даже думать.
— И сколько времени вы даете ей на адаптацию? Сколько еще времени мы должны будем провести здесь?
Сверху не донеслось ни звука, но и я, и Чим знали, что наши наблюдатели не молчат. Скорее всего, в смотровом зале велась оживленная дискуссия, вот только о ее предмете нам пока приходилось только догадываться.
Но кто-то из нас рано или поздно все равно задал бы этот вопрос. И о том, что демон не может себя контролировать, кто-то из нас все равно бы догадался, раньше или позже. Высшие расы явно не стали бы полагаться на теорию вероятностей, не стали бы рассчитывать на случай. В плане должна быть отмечена критическая точка, дата, которую нам пока не озвучили, но скоро придется.
Я вспомнила первую лекцию и слова Ирины о том, что цикл Земли будет перезапущен только в случае прямой угрозы безопасности. Но вот уже почти весь мир принял сотрудничество с высшими расами, почти все страны подписали мирные договоры и соглашения. Уничтожать Землю не будут, это был уже не вопрос, а четкое утверждение. Еще несколько месяцев — и планета целиком адаптируется к чужакам. Если за этот период ничего не случится, то необходимость в демоне просто отпадет.
Я не верила в то, что ангелы меняли правила игры, полагаясь на случай. Земля. Открытие. Именно это место и это время.
— Сколько у нас времени? — повторила я вопрос. — Что вы собираетесь делать с ней?
— На данный момент у нас нет полномочий обсуждать этот вопрос, — сказала Ирина, но меня уже было не остановить.
— Речь идет о Кристалле, ведь так? — спросила я, и наступившая вслед за моими словами оглушающая тишина подсказала мне, что я не ошиблась.
Глава 25
Я брякала не наобум. В картине ангельско-вампирского замысла, которую я пыталась себе нарисовать, не хватало детали, которая делала бы план высших рас таким, каким он должен быть. Логичным. Весомым. Четким.
Высшие расы играли в игры, правила которых человеческому разуму постичь было не под силу. Но то, что я постигла, казалось иррациональным.
Подвергать угрозе уничтожения планету-агрессора — это одно. Уничтожать планету-друга — совсем другое.
Склонять к сотрудничеству демона, владеющего своими способностями — это одно. Держать в клетке существо, которое не ведает, что творит — совсем другое.
Сфера не обманывала, и демон действительно постоянно била по ней своей сильной волей, и эта воля действительно могла нас убить. Но демон не знала о том, что делает это. Она не хотела причинить нам вред.
— Откуда ты знаешь о Кристалле, Нина? — спросила Ирина. — И что ты о нем знаешь?
— Он определил меня в Закрытые миры, — сказала я. — Когда я поступила в Школу гидов по мирам в Белом мире. Он хранится у Владыки Лентерна… Мастера правления Марканта Лентерна Маркантисджена.
— Я о другом, — оборвала меня она. — Ты знаешь, о чем.
Я помолчала.
— Я услышала о Кристалле от вампира Ирм’дала, — сказала я. — Случайно. И слышала упоминание о нем на Совете. И у меня хватает ума сложить два и два и сделать выводы.
Наверное, мне не стоило так с ними разговаривать, но мое терпение было на исходе, как и терпение Чима, внимательно меня слушавшего.
— Я думаю, как тем, кто стоит, так сказать, на переднем крае фронта, можно уже рассказать всю правду, — сказал он, не отрывая взгляда от так и лежащей в беспамятстве А’ким.
— Ну, хорошо, — сказал Терн.
Я услышала, как после его слов на заднем фоне раздались протесты, но он продолжил, не обращая на них внимания.
— Я знаю, что это связано с риском, но это не обычные люди. Я официально прошу разрешения отвезти к карьеру. Я знаю Стилгмар, и готов за нее поручиться.
— Я бы не хотела, чтобы дружеские или иные отношения в этом вопросе… — начала Ирина.
— Это не иные, и не дружеские, — прервал ее Терн голосом такой температуры, что даже здесь, внизу, воздух стал холоднее. — Советую вам ознакомиться с ее делом.
— Благодарю, я знакома, — отрезала Ирина тоже холодно и уже не заботясь о том, что мы их слышим. — Я знаю все, что мне нужно знать о моих подопечных, но дела шестнадцатилетней давности здесь роли не играют — это раз, и во-вторых, они — демонокровки, и значит, Кристалл может на их отреагировать. Пока нам этого не хотелось бы.
— Я не прошу об одолжении, Ирина, — сказал Терн. — Это официальный запрос, считайте, Совет уже его рассматривает. Кристалл уже почти извлечен. Нет смысла тянуть дальше.
— Совет снова откажет, — возразила она. — В плане действий четко написано: не подвергать опасности. Носители демонической крови не должны контактировать с Кристаллом до момента, пока мы не удостоверимся в полной безопасности.
— Это мы посмотрим.
Наступившая тишина показалась странной, но услышали мы достаточно.
Не знаю, как Чиму, а мне пищи для размышлений хватило.
Совет запретил рассказывать нам о Кристалле, но не потому что не хотел посвящать нас в его тайну. Речь шла о нашей безопасности, и где-то я Совет в таком случае понимала. Но решение принималось до того, как план ангелов начал претворяться в жизнь, до смерти снайпера на Открытии, до убийства демонокровки на допросе, до нападения. Кажется, теперь мы заслужили право знать все.
— Совет хотел уберечь нас от опасности? — озвучил Чим мои мысли. — Ну, как хотите, а я считаю, что как-то слабенько у него выходит. Вы даже охраной до сегодняшнего дня не озаботились.
Наверху молчали, очевидно, там все еще продолжался разговор. Я была согласна с Чимом, более того, я злилась. Безопасность? А то, что нас чуть не убили — это нормально?
— Если Совет хочет, чтобы мы ему служили, он должен доверять нам, — сказала я, глядя на лежащего на полу Сферы демона. — Пожалуйста. Мы просим вас рассказать нам.
— Сразу после окончания вашей смены я передам официальный запрос в Совет, — сказал Терн. — За подписью моей и Героя, как ответственного за безопасность.
Он сделал паузу.
— Я прекрасно понимаю, что вы чувствуете. Я знаю, что вам рассказали, в какую часть плана посвятили. Я уверен, Совет пойдет навстречу. Время уже пришло.
Я увидела, что А’ким начинает медленно приходить в себя. Ее глаза открылись, она пошевелилась, ощупывая голову, застонала.
Сфера тут же замигала, оповещая о внушении.
Мы с Чимом молча наблюдали за тем, как А’ким поднимается с пола. Она казалась встревоженной и одновременной растерянной, фиалковые глаза смотрели на нас почти с опаской.
— Что случилось со мной? Я… потеряла сознание? — Она закрыла глаза и вдруг открыла. — Нина, мы ведь говорили с тобой о внушении. Правда? Я не придумала?
Я только покачала головой. А’ким добрела до своего ложа, почти упала на него. Видимо, газ еще не до конца выветрился из ее легких. А потом я услышала, как она плачет, только на этот раз это была не одна из ее многочисленных истерик напоказ. Мне показалось, что эти слезы — настоящие.
— Я не хотела внушать тебе, — сказала А’ким сквозь слезы. — Правда, Нина, честное слово. Я… просто в определенный момент я должна была взять это под контроль. Я была уверена, что контролирую свою волю.
— Я напоминаю о том, что разговоры запрещены, — сказала сверху Ирина.
Я вздохнула. Пусть запрещает кому угодно, но не мне. С меня хватит.