Драконов узнать легко — они прекрасны, даже в грязных лохмотьях, покрытые коростой песка и утомленные, исхудавшие, они все одно прекрасны.
— Я видела это место. Оно изменилось.
— Оно менялось, — согласился Эрханен. — Долго.
Он провел ладонью по стене, стирая мхи и плесень, и под ней обнаружились узоры. Стоило прикоснуться, как они поползли живой лозой, перестраивая пещеру.
Стены стали ровнее.
И колонны появились.
Выгнулся куполом потолок, а в камне прорезались рисунки.
— Сколько времени вы провели тут?
Я смотрела, как оно бежит, это время. Люди. Сиу. Орки.
Драконы.
Драконы умирали. Там, в центре пещеры. Они ложились на алтарь, и кровь их текла, мешаясь с другой. Я не хотела смотреть, но не находила в себе сил отвести взгляд.
Эта кровь меняла остальных.
Людей.
И орков.
И сиу. И подземников с белесой кожей выпуклыми глазами и редкими белыми волосами. Эти существа самим видом своим внушали отвращение. А еще меня мутило.
Странно, когда тебя мутит в собственном сне.
Я делаю глубокий вдох. Пахнет кровью.
— Сотню лет. Или две. Или три. Время не имеет значения.
— А что имеет?
— Успех.
Я все-таки отворачиваюсь, не желая видеть того, что творится там, в пещере.
— Ты такой же больной ублюдок, как твой братец.
— Нет.
— Да. Вы оба… вы оба убивали.
— Он развлечения ради.
— А ты ради высокой идеи. Но, думаешь, тем, кто умирал, была разница?
Он злится.
И пышет жаром.
— Ты не понимаешь!
— Объясни! — я уже срываюсь на крик, а еще надеюсь выбраться из кошмара. Или хотя бы подземелья. И последнее желание исполняется. Мы оказываемся наверху. Передо мной снова прерия. Серые земли, серые травы, серое небо.
Дракон.
Он скидывает обличье человека и расправляет крылья. Он выгибает шею, дышит пламенем, но я не боюсь. Я тоже дракон. Чужое пламя скатывается с чешуи. И я отвечаю рыком на рык.
— Объясни же!
Говорить, будучи драконом, сложно, пасть не предназначена для слов, но я кричу. И крик этот сотрясает мир.
— Я знаю, — тихо отвечает Эрханен, вновь становясь человеком. — Правда в том, что я знаю. Все, что ты говоришь. Поначалу я думал, что будет иначе, что… я просто подарю им детей, а дети дадут своих детей. И так появятся те, против кого наш дар бессилен. Ведь там, по ту сторону моря, у меня получилось! Сперва я лишь укрыл их, всех укрыл, от моего брата.
Мы снова люди.
Справа горы. Слева… тоже горы. Каменные кручи громоздятся друг на друга.
— Что пошло не так?
— Всё, — он мотнул головой. — Оказалось, что они не могут! Здесь, по эту сторону моря, люди и остальные, они слишком долго жили бок о бок с нами, а потому сделались зависимы.
То есть, эксперимент повторить не удалось.
— Они начали болеть. Сперва слегли сиу. Я думал, что они-то самые сильные, возлагал надежды, а они… года не прошло, и они стали уходить. Один за другим. Кто-то сходил с ума, кто-то… лучше бы сходил. Следом и орки. Огромные. Несокрушимые. И беззащитные. Они плакали, что дети, умоляя вернуть их, готовые принять любую кару, лишь бы еще раз увидеть проклятый город. Он ведь не был их домом. Однако там были драконы.
— Но и у тебя были драконы!
— Были, только… они… мне пришлось воздействовать на них, понимаешь?
Честно говоря, не очень, но киваю. Кивнуть не сложно.
— Оказалось, что они утратили свою силу. Они любили меня, они были готовы ради меня на все, но другим… другим они ничего не могли дать.
Эрханен провел ладонями по лицу.
— Дети, которые появлялись на свет, тоже уходили. И я смотрел, как тает надежда мира…
— Погоди, — я попыталась сосредоточиться, пусть даже мамаша Мо уверяла, что в голове у меня одно лишь непотребство. — Но ты же говорил, что были и другие племена! Ты не пробовал…
— Были. И эта мысль тоже пришла мне в голову, что я взял не тех. Зараженных. Испорченных городом и драконами. Я отправился на поиски. И нашел людей, которые жили на побережье. Я… взял некоторых.
— Взял?
Что-то сомневаюсь, что люди обрадовались.
— Ладно, я похитил. Это лучше звучит?
— Не лучше, но правильней. Не получилось?
— Почему-то… стоило им оказаться рядом с людьми своего племени, но испорченными городом, они тоже становились такими. Будто… будто невидимая зараза передавалась от существа к существу.
— Может, и вправду передавалась? — пробормотала я. — Эдди говорил, что многие болезни переносятся мелкими тварями. Микробами. Но наш док его засмеял. А я вот верю. Док — засранец, Эдди же дело знает.
— Может. Я не знаю, что такое микробы. Но тогда я понял, что и те, кто полагает себя свободными, на самом деле не свободны. Что в них сидит это, — Эрханен ударил себя по груди. — Та любовь. В людях. А сиу и орки… их вовсе не было, чтобы свободных. Они были созданы много раньше людей.