Читая под светом фонаря блокнот, он украдкой взглянул на меня, ничуть не удивившись моему присутствию, снова вернулся к чтению.
- Удобно? - слова вырвались сами без осознанной команды.
К моему удивлению он ответил:
- Удобно что?
- Ну, сидеть и читать в темноте.
Всем существом жаждала прикоснуться к Минаеву, провести пальцами по густым шелковистым волосам, ниспадающим на плечи. От таких мыслей я густо покраснела, поскорее бы уйти, пока не лишилась разума.
- Смотря как на это посмотреть. Если меня отвлекает девчонка, подобная тебе, то да, мне удобно, - тон яснее ясного говорил, чтобы я уходила отсюда. Видимо, я действительно лишилась разума:
- И чем я тебе не нравлюсь?
- Всем, - грубо пробормотал он, все так же, не отрываясь от блокнота. Меня разъедало любопытство. Неужели он сочиняет стихи к собственным песням? Я сразу прикусила себе язык, если я спрошу, чем он занимается, этот самодовольный павлин рассмеется мне в лицо.
- Утром тебе так не казалось.
Сегодня утром между нами состоялся престранный разговор. Странный тем, что Андрей просил меня не меняться, оставаться собой. И после этого - оскорбления!
Андрей проигнорировал вопрос:
- Это все?
Мое возмущение доходило до точки взрыва. Ну почему он всегда груб со мной? Ведь я ничего ему не сделала.
- Послушай, я ведь спросила из вежливости, зачем ты мне все время грубишь? Тебе с этого какая-то выгода?
- Дело не в этом, ты мне просто не нравишься.
Подняв темноволосую голову, Андрей поправил челку, падающую на лоб, отложив блокнот, скрестил руки на груди. Я привстала на цыпочки, уж слишком любопытно, что там написано. Ничего не видно.
- Послушай, как тебя там, Оля? У меня нет ни времени, ни настроения с тобой выяснять отношения. Говори, чего хотела и уходи.
Почерк у него красивый.
- Ничего, - поворачиваться не решалась. Мало ли что прочитает Андрей на моем лице. Мама говорила, что мои глаза как раскрытая книга.
- Тогда зачем меня искала?
Посмотрев на него, я рассмеялась. Он, должно быть, шутит, чтобы я его искала?.. Признаюсь, я делала это, но не сейчас и не стану признаваться в этом.
Андрей загнул рукава длинной рубашки до локтя, дабы показать свою татуировку, и я обратила внимание на кольцо на его левой руке. Оно было очень красивым, с золотой окантовкой и надписями. Заметив, куда направлен мой взор, он отвел руку за спину:
- Любопытно?
- Вовсе нет.
Разве я виновата, что так его раздражаю? Раз у него плохое настроение, пусть с ним и остается.
-Ты невыносима. Если у тебя будет парень, заметь, я сказал "если", то ему крупно не повезет. От тебя шуму как от мотора.
- Могу сказать - одинаково.
Глубоко вздохнув, он дотронулся до своей переносицы, зажмурил глаза, тяжело прошептал:
- Теперь от тебя у меня болит голова. Пожалуйста, не могла бы ты удалиться?
- Не слишком ты вежлив.
- Я сидел и спокойно занимался своим делом, так нет, тебе надо прийти и все испортить. Уходи.
Из-за стены показались его друзья, завидев нас, застыли от удивления. Парни встали посередине лестницы, перекрывая проход. Только сейчас я обратила внимание, какие они из себя. Конечно, это парни круга Андрея, вызывавшие приступы страха. Громила, стоявший всех ближе ко мне, был одет в черную футболку с надписью "Kill you". Волосы светлые, с темным оттенком. Мне сразу показалось, что они крашеные. Другой парень, слева от меня, был невысокого роста, но прическа та же, что и у крепкого парня. Он был худощавого телосложения, в отличие от третьего парня. У каждого из них было по несколько татуировок на руках, но больше всего их, конечно же, - у Андрея. Я уже сумела разглядеть парочку на запястьях обеих рук.
- Ты долго будешь их рассматривать? - процедил Минаев. Я и не догадывалась, что так внимательно рассматриваю парней. С тенью смущения и досады, я пробубнила извинения и удалилась в клуб. И почему, лишь только я подумаю о нем, мое сердце отбивает праздничный гимн? Почему я хочу им интересоваться? Ведь он, по большому счету, мне никто, и нас ничто не связывает. Что же происходит?
Спустя несколько дней после того случая, я и мои одноклассники сидели в столовой.
-Все же, девчата, вы как хотите, но я сбегу с последнего урока, - сказал Макс, явно пытаясь сменить тему.
- Почему? - спросила я.
- Я должен помочь своему знакомому, у него репетиция.
- Репетиция? - полюбопытствовала я.
Максим немедленно объяснил, обрадованный моим неожиданным интересом. Все же лучше, чем сплетни:
-Каждый год в нашем городе проходит выступление за честь школы. Команды съезжаются с разных уголков края, со своими "звездами", чтобы показать, кто самый лучший. Наша школа никогда не занимала призовые места, но мы все равно пытаемся. Ищем таланты среди учеников. Но самое интересное...
Я в ожидании молчала.
- ...победитель получает шанс заключить контракт с известным продюсером, который в дальнейшем будет реализовывать твою творческую деятельность по всей стране!
Я никогда не слышала о подобных мероприятиях. Возможно ли?..
- А группы могут принимать участие? Или выступают только с сольным номером?
Я уверена, что Минаев хочет участвовать в конкурсе. Тогдашний утренний разговор о последнем шансе говорит сам за себя.
- Не важно. Будь то хор или ансамбль, главное - получить призовое первое место и контракт.
- И кто участвует за школу? - присоединилась к нам Аня.
Максим засмеялся.
- Прости Аня, но это - моя самая большая тайна.
Тайна?
- Благодарю вас за компанию, милые дамы, к сожалению, мне пора, - сказал Максим. Когда он ушел, Аня обидчиво надула губы:
- Уверена: это Минаев выступает за школу, но Максим упорно скрывает. Ну держись Максим, я покажу тебе женскую злость во всей красе!
Погодите-ка. Минаев?!
- Минаев выступает за школу?!
Ой. Кажется, я громко крикнула.
В столовой стало неестественно тихо, сотни пар глаз уставились на меня.
Мое тело сжалось. Краем глаза я заметила, как Андрей встал со своего места и, выбросив обед, вышел из столовой. Лицо при этом не выражало никаких эмоций.
Что же делать?
- Ты уверена, что это будет он? Поверить не могу. Вы слышите?
Ну что за язык? Теперь это будет обсуждать вся школа. Андрей возненавидит меня еще сильнее...А этого допустить я просто не могла.
Не решаясь оставаться здесь ни минуты, я вышла из столовой, и неожиданно меня схватила сильная рука за локоть.
- Пойдем, поговорим, - процедил красивым голосом Андрей.
Минаев поволок меня на улицу. Мне не понравилась грубость, и, резко остановившись, я закричала:
- Мне больно!
- Сама виновата! - Андрей с усилием говорил шепотом, - каким образом ты узнала про Сельвейшон? Шпионила?
Что?!
- Тебе пора сходить к психоаналитику. Я никогда не опускалась до шпионства, и твои обвинения глупы. - Под его взглядом я рассказала все как на духу.
- Ты не представляешь, что наделала, - сбивчиво прошептал Минаев, буравя меня озлобленным взглядом. - Это ж надо! Услышала она!
Я потупила глаза.
- Прости.
- Прости?! - его грубый голос эхом разнесся по площадке.
- Чего ты от меня хочешь?
Мы оба перешли на крик. Я ведь извинилась!
- Не совать нос не в свои дела, вот что. Поняла?
- Не смей на меня кричать, самодовольный павлин! Думаешь тебе все можно, раз ходишь в этих цепях? Прикидываешься крутым! Ненавижу тебя! Мне жаль, что я так раздражаю тебя. С самого первого дня ты мне воздуха не даешь, я ведь...