— А его нет. Но здесь я, и если ты хочешь…
Он остановил ее взмахов руки.
— Не знаешь, куда он уехал? Мобильный не отвечает, — Дима пожал плечами, — он всегда отвечает.
— Кто знает. В последнее время он ни о ком не может думать, кроме этой Тамары. Она сбежала.
Диму поразил ее тон.
— Типичная баба.
— Грубиянка.
Мила нахмурила изящные брови, спустилась по ступенькам и закрыла за собой дверь. Сейчас дома никого нет, Мила устала быть одна и ничто не могло ее остановить. Ей давно нравился Колчин. Что-то в нем было такое, от чего девушка сходила с ума. Его яркая внешность, сексуальность, сквозившая в каждом движении, поражала ее. Положив длинные пальцы ему на плечи, девушка приблизилась к нему на миллиметр, закрыла глаза, предвкушая поцелуй.
Да.
Сейчас он будет моим.
— Тебе что-то в рот попало?
Мила распахнула глаза и увидела перед собой лицо Димы.
— Ага. Попало. Позвать скорую?
Униженная поведением, девушка фыркнула, толкнула Диму и изрыгая проклятиями скрылась в стенах дома. Смеясь Дима покачал головой. До чего же женщины предсказуемы, готовы на все ради соблазнительного личика. Запустив пятерню в волосы, его взгляд прошелся по окрестностям особняка. На тротуаре он увидел знакомую фигуру.
Ему стало нехорошо.
— Что случилось? — спросил он, едва поравнялся с Минаевым. Тот ничего не ответив, решительно направился в гараж. — И где твоя машина?
Нет ответа.
Испугавшись, Дмитрий почти бежал за высокой фигурой. Андрей буквально кипел от злости. Сжимая то разжимая кулаки, Минаев все же обернулся и Дмитрий отшатнулся.
Ох, как он ненавидел этот взгляд.
Полный ненависти и дикой ярости.
В последний раз он видел его после смерти Оксаны, но и в тот день его глаза не пылали как сейчас.
— Андрей?..
— Есть мобильный?
Он лихорадочно шарил карманы:
— Держи.
Андрей быстро затыкал по сенсору.
— Может, скажешь, что все-таки случилось? — Они вошли в гараж, — и где…
Минаев одарил его таким взглядом, что тот замолчал. Сглотнув, сунув руки в карманы брюк, Дмитрий принялся ждать. Андрей шаря по шкафчикам скорее всего в поисках ключей, что-то ответил в трубку.
— Нет. Мне нужно оформить заявку.
Молчание. Затем:
— Мне похуй что у вас нет людей! Либо выполняйте, либо я сделаю все сам, и тогда вам не понравится финал. Да.
Дмитрий прислушался к разговору.
— Что? Нет. Заявка на групповое изнасилование.
Изнасилование?
Колчин подошел к другу.
— Леди, вы что совсем оглохли? Я сказал — изнасилование! А теперь выслушайте меня, повторять дважды не стану. Юрий Сабо умер восемнадцать лет назад подверг родную дочь изнасилованию. — Родной отец?! — Мать девочки отдала родную дочь в притон сексуальных услуг.
Андрей, пнув стол, во весь голос зарычал:
— Я же сказал! Блядь, не вынуждайте меня…да шлите свои санкции или что там у вас! Вы должны арестовать ее. Да. Я говорил с ней, разговор записан. Адрес: город Армавир, улица Михайлова дом 12. И лучше вам появиться там, иначе…
Не дослушав разговор, Минаев швыряет мобильный телефон на пол с такой силой, что панель раскололась на части. Его всего колотило от злости. Зачем он позвонил в полицию? Лучше самому разобраться со всеми проблемами и тому, что угрожает Тамаре.
Он вздохнул, пытаясь успокоиться. Злость не поможет, она лишь источник проблем и глупостей, но, черт возьми, как он хочет…
— Должна быть веская причина ломать мой мобильник! Ты в курсе, что это последняя модель?
Андрей опершись обеими руками о стол, опустил голову.
Думай!
— Выходит — нет. — Снова молчание. Нахмурившись, Дима подошел к другу, скопировав его позу. — Значит ее отец оказался…
— Да.
Дмитрий кивнул скорее для себя.
— Ты был у ее матери. Та женщина из магазина, которая ее…
— Да.
— А машина…
Андрей еле слышно ответил:
— В ремонте. Черт! — внезапно выругался он, оттолкнувшись от стола. — Почему она не попросила помощи!
Вернувшись к шкафчикам, Андрея лихорадочно искал ключи от старого мотоцикла. Времени на покупку новой машины нет, потому придется сесть за мотоцикл. Он не помнил, когда в последний раз садился за железного коня, но выбора не было. Найдя наконец-то ключи, он подошел к западной стене, сдернул покрывало.
— Что ты собираешься делать? — спросил Колчин, наблюдая за действиями друга, но не подошел. В таком состоянии Андрей не контролировал себя и могло случиться что угодно.
Он не удивился когда услышал:
— То что должен.
— Именно это мне и не нравится.
Зеленые глаза смотрели на него.
— А разве должно?
— Нет и все же… — Минаев вывел железного коня на улицу, — она может быть где угодно.
— Ты и об этом знаешь?
— Твоя служанка рада этому.
Минаев поставил подножку, обернулся, оглядел Колчина и неожиданно улыбнулся.
— Одолжи-ка свою куртку.
Колчин открыл рот.
— Но…
Послушно выполнив приказ, Дмитрий остался стоять на улице в одной майке. Холодный ветер проникал в каждые клетки, тело пробила дрожь. Стянув волосы в хвост, Андрей надев шлем на голову, накинул куртку.
— И где ты будешь ее искать?
Минаев обернулся, долго смотрел на мужчину, тихо произнес:
— Присмотри за Леной.
Последние слова Андрея утонули в звуке мотора двигателя. Грустно вздыхая и наблюдая, как фигура Минаева скрывается за поворотом, пожелал другу лишь одного — удачи.
Песня медленно переходила от веселой и задорной, к грустной и медленной. Не знаю почему, но от ее слов мне хотелось плакать. И дело не в стихах. Голос, в котором звучала невыносимая тоска и боль, отдавалась эхом в стенах комнаты. От него хотелось плакать, обнять и пообещать, что все будет в порядке. Я желала помочь голосу преодолеть боль, но тут же осознала: я уже помогла ему. Прозвучали последние ноты и музыка завершила свой танец. Свесив ноги, я взъерошила волосы, за окном вечерело. В доме стояла неестественная тишина. Не удивлюсь если Паша уехал по делам рано утром и еще не вернулся. Раньше он любил зависать на работе, отдавая всего себя развитию компании.
Подойдя к зеркалу, я посмотрела на свое отражение. Кожа бледная, большие мешки под глазами свидетельствовали о бессонных ночах. Не могла заснуть долгое время и дело не в кошмаре, не покидающий меня пару дней. А в страхе. Что если они найдут меня? Что если…
Сколько если.
Жизнь никогда не кажется легкой. Вечная борьба, преодоление препятствий. Иногда задумываешься: для чего?
— И правда, — сказала я отражению. Волосы давно отрасли ниже плеч. Мой взгляд упал на ножницы и снова на волосы. Пару движений и они короткие. Я прикоснулась к рукоятке ножниц.
— Была не была!
Ликующе воскликнула я и одним движением состригла волосы.
— Что за шум, а драки нет? Томочка, что ты делаешь? — сзади меня послышался шорох, и в отражении увидела озадаченное лицо Эфраима. Он долго смотрел на мою новую прическу и перевел взгляд на пол. Мне не понравилось, как его глаза сверкнули гневом. Какое он имеет право?
— Твои волосы!
Я гордо подняла подбородок.
— Правда, здорово, а?
— Твои ВОЛОСЫ!
— Не нужно повторять, я не глухая.
Эфраим подобрал с пола остатки волос, потряс их перед моим лицом:
— Что ты с ними сделала! Они шикарные, красивые…белое драгоценное золото.
— Зато получилось очень красиво! — для убедительности повертелась вокруг зеркала, как модель при позировании. Прическа действительно нравилась. Они были чуть выше плеч, обрамляя мое лицо и делая его очень выразительным.
— Класс!
Я быстро направилась в сторону не распакованной сумки. Времени прошло достаточно, попытки разобраться в себе привели к новым вопросам и я обязана поговорить с человеком, спасший мне жизнь. Эфраим наблюдая, как я распоясываю халат, тактично удалился, бубня что-то под нос прикрыв за собой дверь.