Надев белоснежную блузку в горошек в сочетании с бежевыми брюками и песочным пуловером, я надела ободок.
— Я ухожу, — почему посчитала себя обязанной оповестить Эфраима о своем уходе. Он стоял на кухне, беспомощно смотря на тяжелую сковородку. Бедный парень, похоже, он никогда не притрагивался к кухонной утвари.
— Уходишь?
Я пожала плечами.
— Остались незаконченные дела.
— Вот как… — протянул он с сожалением, но тут же бодро объявил, — тогда я пойду с тобой.
— Нет. Нет. Нет! — подняла я над лицом ладони, — я пойду одна.
— Ну почему?
Его глаза стали влажными и на секунду я подумала, что он заплачет. Мне стало неуютно.
— Прости. — Быстро захлопнув входную дверь, я нажала на кнопку лифта.
Добраться до улицы Ленина оказалось не так сложно. Старое обветшавшее здание, нуждающееся в капитальном ремонте, величественно стоял, разделяя две улицы. С момента моего пребывания здесь, внешне ничего не изменилось. Лишь машин стало больше, и я была по ту сторону дверей. Сжав пальцы в кулаки, глубоко вздохнув я, открыла дверь.
Едва переступив порог, во мне что-то щелкнуло. Возможно былой страх этих стен, этого места дал о себе знать? Вахтерша встретила меня с задорной улыбкой. Я съежилась под ее пристальным взглядом серых глаз, таких же невыразительных, как она сама. В самом холле было многолюдно. Я старалась не встречаться с глазами людей, забыв кто они, самих себя. Мужчины, женщины, дети. Все они были в своем мире, выдуманном мире. Им безразлично кто перед ними, вообще все. Когда-то я боялась подобной участи. Видеть пустоту глаз, поражение было для меня подобно смерти. Жуткое место.
Медсестры успокаивали больных, заметившие нового человека. Сжав сумку, прикусила губу и поднялась по лестнице на нужный этаж.
Приемная главного врача Психоневрологической больницы города Армавира Сергей Германович Астахов был замечательным врачом, так и мужчиной. Он во многом мне помог. А самое главное преодолеть себя, свой страх. Я не знала отцовской любви, более того что значит быть семьей, но этот человек показал мне все. Моя рука поднялась, я нерешительно постучала, борясь с сомнениями. Дверь приоткрылась и я услышала краткое:
— Входите.
Мужчина преклонного возраста, но все еще блиставший красотой, склонился над документами. Он что-то писал на бумаге, не глядя на меня, он указал на кресло перед собой. Я замялась.
— Присаживайтесь, не стесняйтесь, — сказал мягкий низкий голос. Странное сочетание, но его голос звучал успокаивающе. Мужчина словно очнувшись отложил ручку и уставился на меня.
— Тамара? — с сомнением в голосе спросил он, я попыталась улыбнуться. — Глазам своим не верю, Тамара!
Он встал из-за стола и беспомощно смотрел на меня, наверное решая обнять меня или нет.
— Почему ты пришла? Только не говори, что тебя снова…
— Ох, нет конечно!
Сергей Германович присел на стол, не отрывая от меня серо-голубых глаз.
— Я пришла к вам за советом.
— Ко мне?
Я слышала в голосе его удивление.
— Девочка, ты же знаешь, я всегда готов помочь тебе и очень рад, что пришла именно ко мне. Но что тебя могло побеспокоить?
Я сжала губы, опустила глаза.
— Дело в моем прошлом.
Он втянул в себя воздух.
— Ты вылечилась, сто процентов гарантии не даю, но после всех лечений, твое состояние…
— На самом деле я пришла не поэтому.
— Слушаю, — переключился на деловой тон Астахов. Поборов неуверенность, я выпалила.
— Я полюбила мужчину.
Тишина.
— И?..
— Раньше я боялась прикосновений мужчин и женщин. Вы сказали, что когда-нибудь появиться тот, чьи прикосновения не будут пугать.
— На самом деле я дал совет из практики. С точки зрения медицины это очень сложно. Понимаешь, ты испытала шок. Посттравматический синдром очень серьезная вещь, бывают случаи, когда помощь врачей бессильна. А с детской травмированной психикой мало кто приходит в себя. Опустим медицинские термины. Сейчас ты не мой пациент и я рад этому.
— Но вы говорили, что мне нельзя помочь. Слишком поздно.
Он кивнул.
— Я боялся за тебя. Сколько тебе было лет, когда поступила к нам? Восемнадцать? Я не буду затрагивать события минувших лет, но вот что скажу Тамара: каждый имеет право на счастье.
— Право? А какое оно есть у меня? Я потеряла мать, которой никогда и не было вовсе. Попала в притон для…для… — я не могла выговорить это слово. — Все что мне оставалось, это найти силы, чтобы жить дальше. К чему же это привело?
— К чему?
Я замолчала в поиске подходящего слова. Но его не было.
— Не знаю. Я запуталась.
— Знаю. — Сергей положил руку мне на плечо. Я посмотрела в его глаза и тут до меня дошло, — вижу ты поняла ответ. Ты поступила к нам беспомощной девочкой, но когда посмотрел в твои глаза понял: у тебя доброе сердце и ты рождена для большего.
Я растерялась.
— Ты пришла ко мне за помощью, но на самом деле твое место не здесь. Твое место в сердце, того кого любишь.
— Он не захочет быть с такой как я.
— Ты противоречишь самой себе, — я, хотела возразить, но Сергей сказал, — откуда тебе знать хочет он быть с тобой или нет? Это неважно, главное чтобы он был на твоей стороне. Предоставь ему право выбора.
Сергей встал, и я поняла — разговор окончен. Я понимала, насколько заняла его время. У него много других забот и после нашей короткой беседы я кое-что поняла. Он прав. Прав во всем. Невероятное облегчение накрыло мое тело.
— Спасибо Вам!
— Итак, ты вернешься к нему?
Вздрогнув от голоса за спиной, я обернулась и удивленно уставилась на Павла. Его непринужденная поза и ядовитая ухмылка не сходившая с лица, даже когда я замахнулась сумкой, разозлили меня еще сильнее.
— Ты следишь за мной? — спросила я, кипя от гнева.
Он усмехнулся.
— Я? Ни за что! Даже не думал.
— Так я тебе и поверила. Оставь меня и уходи, я не нуждаюсь в няньках.
Выйдя из здания больницы, я повернула в сторону остановки, ощущая за спиной взгляд Павла. Он не ушел даже когда я обошла остановку. Не выдержав слежки, резко остановилась и обернулась.
— Что? — невинно спросил Паша, пожав плечами.
— Мне кажется, у тебя были дела.
— Тебе стоит перестать быть такой подозрительной.
Я закатила глаза.
— Сам виноват.
— Это называется опекой и ничем больше, — он подошел ко мне, но я неосознанно отошла на пару шагов, — прости.
Я слышала по голосу, как ему больно видеть, что я боюсь его. В его глазах что-то шевельнулось, на лицо нависла тень и от этого мне стало больно. Он столько раз помогал мне. По-своему, но помогал и я боялась его. Я ничего не могла с собой поделать и он это знал. Мы долго стояли и смотрели друг на друга, синий галстук ослаб на его шее, потом и вовсе Паша стянул его и бросил в мусорное ведро. Женщина стоявшая рядом с ним ахнула такой расточительности, я же стояла и наблюдала. Одинцов сократил между нами расстояние в пару шагов, наклонил голову и на ухо сказал:
— Они ищут тебя.
Я застыла на месте.
Ищут?
Мгновение и я озиралась по сторонам в надежде найти их и сделать…что? Сбежать? Паша сжал губы, внезапно напротив нас остановилась машина. Открыв дверь, Павел ждал когда я сяду в салон.
Я колебалась.
— Тамара…
— Они найдут меня. Правда?..
Мужчина не колеблясь, резко протянул меня к себе и обнял. Я не знала, как реагировать, Паша касался меня нежно, словно я сделана из хрусталя. Пытаясь унять дрожь, я услышала над собой голос.
— Я не позволю им найти тебя.
Столько уверенности в голосе. Я попыталась отстраниться, но он еще сильнее сжал меня.
— Не бойся…
Он хотел что-то сказать, но его остановил телефонный звонок. Нажав на кнопку гарнитуры, Павел без приветствия выпалил:
— Да.
Я едва слышала голос говорившего.