— Ох, ты …заставишь меня… кончить снова, — задыхаясь, горячо и почти бессвязно прошептала она, когда он трахал ее длинными, мощными толчками, от которых ее полные груди подпрыгивали у его рта.
Джексон почувствовал, как влага затопила ее, и застонал от остроты ощущений, не в силах больше сдерживать себя — Ридли была такой мокрой, такой горячей.
— Кончи для меня, — не прерывая движений и опираясь локтями о постель, Джексон обхватил ладонями ее лицо, и пробормотал слова прямо в ее открытый рот. Он должен увидеть ее лицо, когда она кончит. Он нуждался в этом. — Кончи снова для меня. Покажи, как сильно ты этого хочешь.
Казалось, его слова подстегнули Ридли, открыв ее потаённые шлюзы. Ее спина выгнулась, а внутренние мышцы крепко сжались вокруг него. Глаза распахнулись и он увидел ее в тот момент, когда она потеряла контроль над собой.
— О Боже, я не могу… — простонала она, прежде чем ее руки вцепились в его волосы.
Они оба громко застонали от восхитительных ощущений, которые порождало ощущение трения его члена, горячего и твердого, движущегося в ней сквозь ее быстро сжимающиеся мышцы. Когда ее внутренние стенки задрожали вокруг него, Джексон больше не мог сдерживаться и полностью отпустил себя.
Несколько мгновений спустя, тяжело дыша, Джексон лежал в объятиях Ридли и смотрел на нее с изумлением. Он ожидал, что это будет хорошо. Он даже ожидал, что это будет лучшим, что он когда-либо чувствовал.
Чего Джексон не ожидал, так это того ощущения, что именно так и должно быть всегда и это не должно заканчиваться.
Глава 11
…Жжжжжжж…
Ридли перевернулась в кровати на живот и натянула подушку на голову.
Ей было так уютно и тепло. Она б с большим удовольствием осталась бы в этой постели навсегда, тем более, что у нее только что был сон о лучшем сексе в ее жизни.
Секунду спустя ее глаза распахнулись, когда в голове замелькали образы событий прошлой ночи. Жаркий разговор в зале. Ее уход в свою комнату, где она легла спать в одиночестве. Пробуждение от кошмара в объятиях Джексона. Она повернулась и посмотрела из-под подушки на пространство рядом с собой.
Пусто.
Божемойбожемойбожемой!!!!!!!!
Этот мужчина сделал с ее телом то, о чем она только читала в книгах. Он прикасался к ней и ласкал ее языком и пальцами в таких местах, о которых она не могла даже думать, не краснея.
Ридли снова уткнулась в подушку, когда жар от воспоминаний окатил ее от макушки до самых кончиков пальцев ног.
Если Ридли хотела узнать, о чем шептались все ее подруги в колледже, и что заставляло их делать безумные вещи, которые они делали для своих парней, то она определенно получила это знание.
Мужчина, который может заставить тебя чувствовать себя так ночью, мог уйти с чем угодно днем.
О чем она только думала?
Неужели она действительно верила, что они могут заняться сексом, а потом притвориться, будто ничего не произошло?
…Жжжжжжж…
Ридли резко сбросила подушку с головы, и та упала на край кровати.
— Уф… Что это за шум?
Утреннее солнце, пробивавшееся сквозь прозрачные белые занавески в ее комнате, почти ослепляло. Ридли моргнула несколько раз от света, чтобы сфокусировать взгляд, и, протянув руку к ночному столику, нащупала свой сотовый телефон. Она подняла голову ровно настолько, чтобы увидеть время.
— Еще только половина восьмого. Кто так шумит в семь тридцать? — Ридли опустила голову на матрас и глубоко вздохнула.
..Жжжжжжж…
— Вот как?! — Она села на кровати, откинув тяжёлое одеяло и шелковые простыни. И тут же ощутила приятную боль практически во всем теле.
Джексон отнёс ее в комнату посреди ночи, и с тех пор она спала крепким и глубоким сном. До того момента, как ее разбудили в столь ранний час — семь тридцать утра.
Ридли спустилась по лестнице, все еще одетая в рубашку Джексона и шортах. Ее босые ноги практически бесшумно ступали по покрытой ковром лестнице.
Спустившись вниз, Ридли огляделась. Казалось, все было в порядке. Гостиная выглядела нетронутой. Единственное, что отличалось — это закрытая банка с краской рядом с входной дверью.
— Кто красит в такое время?
Жжжжжжж.
Ридли подскочила от неожиданности, ведь шум стал намного громче, когда она спустилась вниз. Он раздавался у нее за спиной, поэтому она, развернувшись на пятках, вошла в классическую гостиную — ее стены были выкрашены в белый цвет с насыщенными акцентами Веджвудского синего. Это совсем не походило на стиль Джексона, но теперь, после того, как Ридли видела, насколько высокомерна была его бывшая девушка, она задалась вопросом, не отражает ли эта комната вкус «бывшей девушки Джексона».