— Благодарю, не стоит. Министерство хочет, чтобы я учился как все, и я буду учиться как все. Как все, посещать занятия. Я не хочу дать Министерству на мое отчисление ни одного шанса, — металлическим голосом сказал Бобби.
— Вы борец… Вы настоящий борец, Роберт! — воскликнул Слагхорн.
— Но кое‑что я хотел бы попросить… Я хотел бы не приезжать в школу Первого сентября. Занятий в этот день нет, и я всегда считал его простой потерей времени. Лучше я проведу его здесь, в лаборатории… А в школу успею к началу занятий, Второго, — сказал Бобби.
— О чем речь… Всё, что пожелаете, дорогой!
Четверть часа пролетела — Слагхорн сунул палочку в сканер двери института, в щель выпали два пропуска, и они вошли.
… Бобби заставили расписаться в сотне грозных бумаг. Что он обязуется хранить государственную, служебную и врачебную тайну, что он обязуется не нарушать инструкции по работе с опасными, ядовитыми и взрывчатыми веществами, что он несет материальную ответственность за подведомственное ему имущество, что он отвечает за своих работников и пациентов… В конце с него взяли стандартный служебный Обет госслужащего, за неисполнение которого обещали немедленную несмертельную кару. Обет заверил Слагхорн — и шепнул, что всё это проформа.
Бобби посмотрел, как две работницы института вышли на улицу покурить, держа в руках пробирки с нитроглицерином, и согласился.
Проформой были и все его бумаги. Он в том числе обязался не допускать в лабораторию несовершеннолетних и не имеющих законченного образования, то есть, по идее ему не следовало допускать самого себя.
Слагхорн пышно аттестовал Бобби как «студента–аспиранта, проходящего уникальную программу подготовки к диссертации без отрыва от процесса школьного обучения». Темой диссертации Бобби была компьютеризация алхимических лабораторий, и единственной причиной его абсолютно антизаконного присутствия здесь было согласие синьоры Забини, директора института, на попытку компьютеризации.
Синьора Забини заявила, что она заинтересована в оптимизации своего рабочего процесса, а про роль компьютеров в магловской науке она прочитала самые лестные отзывы. Синьора пеклась о благополучии своего института.
Бобби облачили в служебный белый халат, напялили временный лейбл «доктор Р. С. Грейнджер» и проводили на его новое рабочее место.
Синьора Забини была так любезна, что отдала Бобби в распоряжение пустую лабораторию и двух ассистентов — «очень талантливых и расторопных юношей» по имени Стенли Столб и Сид Ступор.
Как Бобби полагал, лаборатория ему дана не для красоты — Слагхорн намекнул, что за любой блат надо платить, и от Бобби ждали выполнения всяких несложных лекарственных зелий и прочей черновой работы.
Инструкции категорически запрещали, чтобы лекарства варил недоученный школьник, но Бобби уже устал считать нарушения инструкций работниками своего богоугодного учреждения.
А разве мыслимо было, чтобы этому школьнику дали в подчинение двух взрослых лаборантов?
Впрочем, как только Бобби впервые взглянул на своих первых в жизни подчиненных, он перестал удивляться щедрости синьоры Забини.
Два здоровых ленивых бугая, на которых чуть не лопались белые халаты, сидели в отданной ему лаборатории и дулись в карты.
На появление Бобби они вообще не обратили внимания. Обратили ровно столько, сколько во всем мире два богатыря–пролетария обращают внимание на тощее носатое недоразумение в белом халате.
Бобби оглядел лабораторию и увидел, что убрать ее тоже в обязанности бугаев не входило.
Бобби улыбнулся и представился.
Один из бугаев подумал и предложил ему пятак — сгонять в ближайший паб за пивом.
Бобби заметил, что праздновать знакомство очень трогательно, но лучше бы после работы. А пока почему бы стажеру Ступору не показать ему журнал последних работ лаборатории и картотеку ингредиентов, а стажеру Столбу — привести алхимическое оборудование в надлежащий порядок?
Столб подумал и сказал, что хиляк прав, грязно тут что‑то. Так что если хиляк хочет, совок и веник вон там.
— Доктор Грейнджер, с вашего позволения, джентльмены, — поправил Бобби. — Тут Вы, стажер Столб, абсолютно правы: пока к работе с оборудованием я Вас не допущу. Я вижу, что ингредиенты валяются не по инструкции, документация не ведется… Так что сначала вы оба сдадите мне экзамен по специальности и Технику безопасности, и пока вы не подтвердите свою квалификацию, я не допущу вас к работе. Экзамен можете сдавать завтра, — предложил Бобби. — Я с радостью приму.
— Чё‑то я не понял, — тяжеловесно сказал Ступор.
— «Не понял, доктор Грейнджер»… или «не понял, сэр», — поправил Бобби. — Всё предельно ясно, стажер Ступор. Вы полагали, что мне страшно не повезло, меня определили сюда в довесок к Вам, в полное Ваше распоряжение… Не делайте большие глаза, стажер, словно Вас удивляет, что я умею читать Ваши мысли. Вам знакомо слово «легилименция»? Нет? Обязательно вставлю этот вопрос в завтрашний экзамен. Итак, Вы думали, что Вас ждет приятный месяц, а дело‑то совсем наоборот. Это мне директор Забини сдала Вас с потрохами, и я подписал бумаги, что могу делать с Вами всё, что захочу. Хоть пустить на ингредиенты. Хоть пожаловаться директору Забини на ваше служебное несоответствие и предложить перевести Вас в уборщики. Вы попали, джентльмены, а меня ждет приятный месяц. Хотите, отправляйтесь сейчас к директору и спросите ее.