…Было три часа ночи. Час, когда все нормальные волшебники спят, но таинственное древнее сообщество ненормальных бодрствует, потому что… Нет, нормальные люди не в состоянии это «потому» понять!
Потому, сказал бы Бобби Грейнджер, что я делаю эксперимент.
Потому, сказал бы Невилл Лонгботтом, что мне только три часа назад пришла в голову идея про свойства корня бурого зева, и я должен успеть записать ее сейчас, а утром можно и забыть.
Потому, решила бы Луна Лавгуд в далекой экспедиции, что этот неизвестный науке цветок, которому она только что придумала имя — в честь своей мамы, собрался цвести именно в три ночи, и хорошо, что видеокамера не проморгала.
Потому, закончил бы Хагрид, что никто еще не наблюдал соплохвостов в ночное время. Можно проект составить.
Почему все это важнее ночного сна? Видимо, такая магия… Магия, которую мисиис Норрис видела несколько лет назад на уроке зельеварения, которая сделала на это время Бобби Грейнджера почти красивым.
И влюбленным. А все влюбленные любят ночь. Хотя любовь, воплощенная в медном котле с кипящим слабым раствором яда василиска, — чувство весьма своеобразное.
В лаборатории зелий кипел котел. В нем варился убойный яд, чудовищное по своему составу зелье; оно создавалось медленно в течении долгих месяцев, именно создавалось, и это было новое изобретение Бобби Грейнджера, которому показались недостаточными все существующие яды на свете.
Он выдумал еще один, новый яд, покрепче. И сейчас смотрел на него влюбленными глазами. Так проходила в химической мастерской странная любовная сцена.
Зелье зашипело.
Экран компьютера замигал и выдал три листа анализа.
Бобби пробежал их глазами и выключил монитор.
Затем Бобби осторожно отлил каплю на стоящий рядом серебряный прибор. Прибор из Отдела тайн Министерства магии (аналогичный стоял в кабинете директора Хогвартса) тихо зазвенел, из трубочки сверху вышла струйка зеленого дыма. Она неуверенно зазмеилась и раздвоилась.
Бобби глядел на вьющиеся струйки дыма — четко разделенные, четко две! — и был абсолютно счастлив. Яд был готов.
В инструкции к нему будет сказано: «Зелье распознает в объекте две (и более) сущности и направляет нацеленный поражающий удар на ту из них, что является инородной, т. н. крестражем.»
Часы лаборатории пробили три. Отличное время.
Бобби кинул летучий порошок в камин дважды, и когда из камина показывалась заспанная голова, произносил одну и ту же фразу:
— «Жидкая амброзия» готова.
Армия Дамблдора снова в строю
— Мой папа в аврорате работает, он говорит, они сейчас бурно готовятся к спецоперации. Против Сами–Знаете–Кого и УпСов.
— Да, я тоже слышала. Мои предки — в Ордене феникса, там сейчас почти боевая готовность. Разведка донесла, что Сам–Знаешь–Кто на днях собирается напасть на Хогвартс.
— Дался ему Хогвартс! У нас же детская школа, он совсем спятил?
— Это ты спятил. У нас в школе — Гарри Поттер.
В гриффиндорской гостиной испуганно замолчали.
— А я вчера отрабатывал у Филча весь вечер и слышал, что он ворчит. Школа готовится к эвакуации. Там уже серьезно, все деканы планы для своих факультетов отрабатывают, и Витч их лично заверяла. Говорит, готовы начать в любую секунду. Макгонагалл вроде говорила с министром, и он заверял, что у Этого нет планов нападать на Хогвартс, если ему выдадут профессора Поттера. Он вроде готовился взять не Хогвартс, а Министерство магии. А Макгонагалл возразила: когда этот маньяк придерживался планов, его идеи здравым умом непостижимы. У него с детства пунктик на Хогвартсе, и точка.
— Приехали, — сказал Фред Уизли.
Он встал.
— Значит, Сами–Знаете–Кто собрался напасть на школу, а мы будем трусливо эвакуироваться? Он пойдет убивать профессора Поттера, а мы сдадим его без боя? Ну, гриффиндорцы!
— Фредди, да кто нам позволит остаться в школе? — спросила однокурсница. — Нас поднимут, отправят в безопасное место, посадят под надзор Филча и даже слушать ничего не станут.
— А почему мы должны их слушаться? Мы сами себя оставим. Чья школа, наша или как? Разве двадцать лет назад наши предшественники кого‑то слушали? Им тоже всё запрещали, а они самоорганизовались и отстояли школу от УпСов!
— Это было здорово, — прошептал Тайгер. — Нам на истории Биннс так об этом рассказывал…
— А чем мы хуже? Нас считают школьниками и не берут в Орден феникса, но наши предки создали Армию Дамблдора! У моего папы до сих пор зачарованная монета сохранилась, он ею гордится. Мне всегда показывает и говорит: вот какими твои старые родичи были в детстве.