— У этой женщины должен быть любовник, — заметила Нина. — Не станешь же ты утверждать, что такая женщина готова жить с больным стариком. Я видела ее фотографии. Уверена, что у нее есть любовник.
Разумеется, она была права. Странно, что мне самому не пришло это в голову.
— Погоди, дай сообразить. Ты подсказала мне верную мысль. — Я зажег сигарету и ненадолго задумался. — Допустим, у нее есть любовник. Рея сказала ему, что после смерти Мальру половина состояния переходит к Одетте. Он рассудил, что будет гораздо лучше, если эти деньги достанутся им двоим. Но никто из них не желает быть заподозренным в убийстве Одетты, поэтому они ищут, кого бы подставить, и останавливают свой выбор на мне. Похищение — всего лишь дымовая завеса. Я клюнул на это. Одетта тоже попалась на удочку. Почему она-то попалась — хоть убей, не понимаю. Рея и ее дружок хорошо устроились. Окажись что-нибудь не так, все можно свалить на меня. Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что ты права. За всем этим стоит мужчина, ее любовник. Должно быть, он и убил Одетту.
Мы долго еще говорили, рассуждали, строили предположения и планы, но так ни к чему и не пришли. И нас ни на минуту не отпускала гнетущая мысль, что близится время, когда надо будет угонять автомобиль и перетаскивать тело Одетты.
Где-то вдалеке пробило час ночи. Нина взглянула на меня.
— Пора идти.
По дороге домой никто словом не обмолвился. Мы шли, взявшись за руки. Собственно, говорить было не о чем. Оба мы хорошо понимали, какое тяжкое испытание ждет нас впереди.
Наша улица казалась вымершей. Телевизоры были уже выключены, в окнах аккуратных домиков стояла темнота. Мы были одни в этом маленьком пригородном мире.
Выйдя на бульвар Пасифик, мы остановились.
— Идем к автомобилю, — сказал я.
Мы подошли к «меркурию». Дома по обе стороны бульвара были окутаны тьмой. Нина с ходу проскользнула на место водителя и запустила мотор, затем открыла мне дверцу. Я зашел с другой стороны и сел рядом с ней, стараясь ни к чему не прикасаться. Мы остановились у нашего дома. Я открыл ворота и двери гаража. Нина включила задний ход и подогнала «меркурий» вплотную к «паккарду». Затем вылезла из машины и подошла ко мне. Мы оба взглянули на багажник «паккарда».
Нельзя было медлить ни минуты.
— Ступай в дом и жди меня там, — сказал я.
— Я помогу тебе, Гарри, — возразила она дрогнувшим голосом.
Я обнял ее и прижал к себе. Я понимал, что для нее значило предложить свою помощь в таком деле.
— Я сделаю это сам. Оставь меня одного.
— Я постою у ворот, мало ли что…
Она встала у ворот, наблюдая за улицей.
Я взял в гараже монтировку, взломал багажник «меркурия» и откинул крышку. Затем я открыл багажник «паккарда».
Вдалеке пробило четверть второго.
Я перенес тело Одетты в багажник «меркурия». Это было тяжкое испытание, память о котором я унесу с собой в могилу.
Нина продолжала наблюдать за улицей. Я вошел в дом и взял портфель. Затем положил его рядом с мертвой девушкой и опустил крышку багажника.
— Все в порядке, — сказал я Нине. — Поехали.
Мы влезли в машину. Сев рядом с Ниной, я почувствовал, как она дрожит. Мы доехали до угла бульвара Пасифик, вышли из машины и молча вернулись домой, никого не встретив на пути.
Когда я закрывал за собой дверь Нина со сдавленным стоном упала в обморок.
Глава одиннадцатая
Тело Одетты нашли на следующее утро чуть позже десяти.
Я пришел на работу в девять и сидел в своем кабинете в томительном ожидании телефонного звонка.
Ночь у меня была отвратительная. Нина после обморока впала в шоковое состояние, и я с ней изрядно помучился, пока не заставил принять две таблетки снотворного. Убедившись, что она спит, я пошел в гараж и достал из багажника чемодан Одетты. Затем обследовал каждый сантиметр багажника и даже прошелся по нему пылесосом. Если те двое солдат вернутся утром с обыском, они не должны обнаружить ее следов.
Потом я отнес чемодан в котельную и зажег печь. Открыв чемодан, я увидел там красное платье, в котором она поехала в «Пиратское гнездо», белый пластиковый дождевик, рыжий парик и обычные принадлежности туалета, которые девушка берет с собой в дорогу. Я сжег эти вещи, а вслед за ними и чемодан, разрезав его на куски.
В ту ночь мне так и не удалось заснуть. Утром, отправляясь на работу, я чувствовал себя совершенно разбитым. У Нины был совсем больной вид. Мы почти не разговаривали, и оба испытывали болезненный страх, зная о том, что тело должно быть найдено с минуты на минуту.