Мэгги энергично пожала его руку и села напротив. Она отметила про себя, что Майк выглядит неважно. Лицо уставшее, словно он сразу постарел на несколько лет, волосы совсем седые, во всем облике какая-то изможденность. «Не очень-то он похож на счастливого человека», — подумала Мэгги. Майку можно было дать гораздо больше сорока девяти. Перед ее глазами встало лицо Джейка, молодого и красивого. Мэгги поспешно отвернулась, не желая, чтобы Майк заметил внезапно озарившую ее радостную улыбку. Он мог ее неверно истолковать.
— Закажем кофе? — спросила она.
— Давай кофе. — Он жестом подозвал официанта, а затем, повернувшись к Мэгги, спросил: — Хочешь что-нибудь съесть?
Она отрицательно покачала головой.
Майк заказал кофе и явно не знал, как начать разговор.
Мэгги пришла ему на выручку:
— Зачем ты хотел меня видеть?
Майк нервно кашлянул.
— В конце прошлой недели я был в Нью-Йорке по пути в Лондон по делам клиента. Я думал: мы могли бы встретиться там. Саманта, вероятно, сказала тебе, что я звонил к ней в мастерскую, когда тебя не нашел.
— Да, сказала. Но для чего тебе вообще понадобилось со мной встречаться? Ты бросил меня почти три года назад и с тех пор совершенно не интересовался моей жизнью. С чего вдруг такая перемена? — Он не проронил ни звука, и Мэгги добавила: — По-моему, у нас не осталось никаких незавершенных дел, все дела между нами завершены раз и навсегда. — Она усмехнулась: — Ты не оставил на этот счет никаких сомнений.
— Не будь мстительной, Мэгги, — тихо сказал он. — Сейчас я понял, что…
— Мстительной?! — перебила она. — И не думала быть мстительной. У меня есть дела поважнее, чем тратить время на сведение счетов с тобой или оплакивать твой уход, Майк. Мне дана жизнь, и, поверь, я полноценно проживаю ее. По максимуму.
— Ты прекрасно выглядишь, — заметил он, задумчиво глядя на Мэгги.
Ей послышались в его голосе нотки раскаяния, и на какое-то мгновение Мэгги стало любопытно, что происходит в его новой жизни. Но это не ее забота, и, в сущности, ей все равно.
— Слушай, Майк, сегодня утром у меня назначена встреча с дилером по антиквариату, так что я ограничена во времени. О каком незавершенном деле ты упомянул по телефону? Давай по существу.
— Я имел в виду нас с тобой, Мэгги. Мы и есть то самое незавершенное дело. Мы так долго были вместе, прекрасно жили, у нас дети… — Он осекся, увидев ледяное, недоумевающее выражение ее лица.
— Ты пытаешься мне сказать, что твой уход был ошибкой? — холодно спросила она. — Я правильно поняла, Майк?
— Да, ошибкой и грехом. Мне не следовало уходить от тебя, дорогая. Нам было хорошо вместе. Мы прекрасно жили…
— Ты жил прекрасно, — перебила его Мэгги. — Я нет. Я понимаю это только сейчас, оглядываясь назад. Ты был целиком поглощен собой, никогда не задумывался о моих интересах. Я была счастлива единственный раз, когда с успехом работала в дизайнерской фирме, так ты заставил меня бросить работу. Ты просто не мог примириться с тем, что у меня могут быть другие интересы, помимо тебя.
— Не говори так, Мэгги. Пожалуйста.
Она рассмеялась ему в лицо.
— Ах, простите! Вам сделали больно! Сначала ты хладнокровно меня бросаешь, почти три года со мной не разговариваешь, а теперь являешься и поешь сладкоголосой птицей. С чего все это? Уж не оставила ли тебя твоя новая жена?
Когда он быстро взглянул на Мэгги горящими глазами, она поняла, что попала в точку.
— Так, так, так, — проговорила она, сдерживая улыбку. — И, скорее всего, ради молодого мужчины. Верно? — Лицо Майка Соррела залилось краской, но он по-прежнему молчал. — Вот так, ирония судьбы, — заключила Мэгги.
— Именно, — наконец выдавил Майк. — Да, Дженифер меня бросила. Ушла к какому-то неизвестному мне парню примерно полгода назад. Она уехала с ним. Навсегда. В Лос-Анджелес. И хочет развода.
— Ничего, Майк, как-нибудь переживешь. Я же справилась.
— Может, попробуем сначала, Мэгги? — не отступался Майк. — Пусть это будет всего лишь попытка. Дети полностью за. Ты нужна мне.
— Ах, вот как. Пусть тебя это не удивляет, но мне наплевать, нужна я тебе или нет. Меня так же мало волнует, что по этому поводу думают Питер и Ханна. Они прескверно повели себя по отношению ко мне. И сейчас пусть на меня не рассчитывают. Я не собираюсь ничего забывать.
— Не будь такой злопамятной! Я предлагаю тебе начать все сначала, снова объединить семью, а ты ведешь себя так, словно я прошу тебя совершить убийство или самоубийство.
— Вот именно, мой дорогой, вот именно. Вернуться к тебе было бы самым настоящим самоубийством. Ты же много лет убивал мою душу, убивал ее все те годы, что мы были женаты. Ты никогда не позволял мне быть самой собой.