— Поверить не могу… — признался он, когда мой рассказ завершился. — Значит, это все организовал кто-то из высшей знати?
— Жадность человеческая, — поморщилась я.
При том, что я так-то тоже присвоила чужие деньги, пусть и не с целью наживы. Конечно, большая часть этих денег уйдет на обустройство жизни пострадавших, но если что-то останется, то останется мне. А ведь это грязные деньги.
Но совесть меня почему-то совсем не мучает.
— Не знаю, — Боуер нахмурился. — Все семьи из высшей знати имеют хороший доход. Зачем кому-то мараться?
— Затем, что никто не узнает? — предположила я. — Поэтому и на чужой территории. А доход… каким бы он ни был, аппетиты растут.
— Возможно, — парень вздохнул.
Слишком благородный, чтобы поверить в чужое бесчестие. Увы, далеко не все аристократы такие.
За разговорами мы дошли до столовой и расположились завтракать. Я даже не обратила внимания на любопытные взгляды, которые меня преследовали — уже привыкла как-то. Но спокойно позавтракать мне не дали.
— Будешь отрицать, что со всем этим связана, Аберэ? — Эмилия не сдержала дурной свой характер, вновь решив устроить прилюдную сцену.
— С чем? — полюбопытствовала я.
Похоже, утренние газеты читает не только Боуер.
— Твоя семейка занимается грязными делишками! — с торжеством заявила она.
— И зачем бы это моей семье? — я откинулась на стуле, с интересом разглядывая девчонку.
Не угомонится ведь никак. При том, что мы совершенно никак не взаимодействуем. И интересы наши не пересекаются. Вот что ей надо? Никогда такого не понимала.
— Из-за низменных пристрастий, которые ты даже не скрываешь! — злорадно ответила Эмилия.
— Дорогая, а ты не боишься, что я вызову тебя на дуэль за оскорбление семейной чести? — я улыбнулась.
Она вздрогнула и отступила на полшага.
— Дуэли между девушками запрещены! — торопливо заявила она.
— Да? — я не стала интересоваться у Боуера, правду ли она говорит. — А я тебя вызову не как девушка девушку, а как оскорбленный оскорбителя.
— Ты не имеешь права!
— Так и ты не имеешь права поливать грязью мою семью, но тебе это не мешает, — я пожала плечами.
— Я констатирую факты! — возмутилась она.
— Да? И какие же?
— Аберэ занимались работорговлей! — уверенно объявила она.
— Эмилия, — я вздохнула. — Ты ведь понимаешь, что, если ты утверждаешь, что это подтвержденный факт, то это значит, что ты — соучастница?
— Что? Что за ерунду ты говоришь?!
— Вот смотри. Расследование только началось. Из всех известных фактов — арест двоих преступников на территории моего города. Да, они занимались работорговлей, но нет ни одного доказательства, что это происходило при одобрении моей семьи. А если ты утверждаешь, что наше в этом участие — это подтвержденный факт, то, выходит, ты лично это наблюдала. И не донесла королевской семье, что делает тебя соучастницей.
— Это… ты… Аберэ, ты… да как тебе вообще такое в голову пришло?!
— А тебе? Это ведь ты тут ложные сплетни разносишь, выдавая их за истину в последней инстанции. Разве нет?
— Я… я просто… — она как-то затравлено огляделась, словно в поисках поддержки.
Дитя дитем.
— Ты просто не очень умная, — подсказала я. — И я всерьез предупреждаю — услышу от тебя еще хоть одно оскорбительное слово в сторону моей семьи — и вызову на дуэль, невзирая ни на какие запреты.
— Ты еще пожалеешь! — за гневом она попыталась спрятать страх.
Все же я ее в свое время серьезно напугала. Привыкшая к словесным перепалкам, она совсем не готова переводить конфликт на физическое насилие.
Тем более что мне она противопоставить ничего не может.
— То есть оскорблять меня начала ты, а жалеть об этом должна я? Отличная логика, — я изогнула бровь.
Эмилия гордо вздернула подбородок, громко фыркнула и ушла, развернувшись.
И чего приходила…
— Я бы сказал, что ты нажила себе врага, но вы давно враги, — заметил Боуер.
— Насчет дуэлей — это правда?
— Девушек вызывать нельзя, да, — подтвердил он. — Но это правило для мужчин. А про вызов девушкой я ничего не слышал.
— Не пойму, на что она рассчитывала, — призналась я.
— На то, что ты не сможешь отмыться от пятна на репутации семьи, будешь унижена и с позором оставишь ей поле боя, — парень хмыкнул.
— Странные ожидания. Разве я похожа на человека, который будет страдать от унижения?
— Нет, ты похожа на человека, который никому не даст себя унизить, — Боуер улыбнулся.