Сколько же всего я еще не знаю об этом мире…
Мы еще немного поболтали, и Боуер засобирался, жалея меня. Я и впрямь утомилась, все же слабость сказывалась. Мы попрощались, а после ко мне заглянул Анри с обещанным блокнотом.
Я не стала тревожить Томаса, все равно в новостях ничего интересного не пишут. И углубилась в конспекты, половину которых уже успешно изучила. А после обеда задремала и проснулась уже под вечер.
Не успела я поужинать, как ко мне заявился новый посетитель.
24. Детектор лжи
Обещанный следователь оказался возмутительно молод. Невысокий, довольно субтильный, и при этом красивый молодой человек. Но взгляд… я невольно поежилась, хотя ни в чем не была виновата.
Кажется.
— Здравствуйте, магоспожа Аберэ. Меня зовут Энио Даинер, я занимаюсь расследованием взрыва в школе магии Валурана.
— Здравствуйте, — вежливо ответила я. — Приятно познакомиться.
Он кивнул:
— Я должен задать вам несколько вопросов. В ваших интересах отвечать максимально честно.
— Не вижу причин вам врать, — я пожала плечами. — Спрашивайте.
— Откуда вы узнали о взрыве?
Первый вопрос меня огорошил:
— В каком смысле? Я его вообще-то в процессе наблюдала.
— Вы утверждаете, что не знали о готовящемся взрыве?
— Утверждаю, — подтвердила я. — А почему вы решили, что я могла это знать?
— Мощность взрыва была такой, что между ним и обрушением всего здания должно было пройти меньше десятка секунд. У вас просто не было времени, чтобы сориентироваться и остановить разрушение прежде, чем здание рухнет.
Он смотрел на меня внимательно, и его тяжелый взгляд буквально давил, требуя признания вины.
Но я по-прежнему невиновна.
По крайней мере, по этому делу.
— Я была под заклинанием усиления. Оно повышает скорость реакции, — пояснила я.
— И его использование вами никак не связано со взрывом? — усомнился он.
— Никак. Накануне я работала с артефактами, и оно мне потребовалось для работы.
— Какие артефакты?
— Это не имеет отношения к делу. Я делала их на заказ для семьи Малор. У меня с ними договор.
Даинер снова кивнул:
— У вас есть предположения, кто мог организовать взрыв?
— Нет, — не слишком уверенно ответила я.
Видимо, он почувствовал мою неуверенность, потому что вдруг прищурился и потребовал:
— Правду!
— Мне самой оно кажется не слишком правдоподобным, — невольно начала я оправдываться. — Вы ведь слышали об арестах в Аберане?
— Да.
— Преступники угрожали мне. Заявляли, что меня убьют их покровители. Но мне кажется, что никто не стал бы из-за мести одному человеку убивать столько невинных.
— Кто эти покровители, еще не известно?
— Мне никто ничего не говорил, — призналась я.
— Итак, к организации взрыва вы отношения не имеете, о том, что он произойдет, заранее осведомлены не были. Верно?
— Да.
— Что-то подозрительное видели? Накануне или за несколько дней до?
— Подозрительное? — переспросила я недоуменно.
— Каких-то неизвестных личностей с подозрительным поведением? — уточнил он.
Я подумала о принце Адриане. Чем не подозрительный тип?
Тем, что он принц и пришел навестить меня. И зачем ему взрывать школу?
Нет, Адриан тут точно не при чем.
— Я не заметила никого подозрительного. Но я не слишком наблюдательная, — призналась я.
Какое-то время он сверлил меня взглядом, словно пытаясь прочесть мои мысли.
А затем вдруг спросил:
— Могу я задать вам несколько вопросов о падении самолета несколько недель назад?
— А вам зачем? — я удивилась.
— Я расследую то дело.
— Расследуете? Разве это не был несчастный случай?
— Это совершенно точно не был несчастный случай, — нахмурился Даинер. — Самолет попал в грозу, с которой должен был разминуться согласно всем расчетам. Маршрут проверялся и перепроверялся согласно регламенту, а после — в рамках расследования. Самолет не должен был встретиться с грозой. Вы можете рассказать, как это произошло?
— Боюсь, что нет. Я не знаю, что происходило на борту самолета до его падения. Этот вопрос вам лучше задать Боуеру.
— Его мы уже опросили, — заявил он. — Еще в начале расследования.
Странно, что Боуер мне об этом не рассказывал. Впрочем, в то время мы только начали общаться.
Надо будет поинтересоваться у него, что же все-таки произошло на борту.
— А почему вы меня еще в начале расследования не опросили? — поинтересовалась я.
— Нам не дали такой возможности. Ваша семья воспротивилась нашему вмешательству, поскольку оно могло быть травмирующим.